Онлайн книга «Говорящие с...»
|
— Да она на нас никогда не смотрит! Не знаю... я, например, ничего не замечаю. Она все делает как обычно. Ты что-то заметила? - не унималась парикмахерша. - Она их гипнотизирует или чего-то там тянет из них? Ну что?! Эша отвечала очередным "ничего", и Настя, сдергивая простыню, хлопала ею так, что все в зале вздрагивали, а Шталь вставала и уходила, и возвращалась, и снова возвращалась. Дважды в парикмахерскую, как обычно шумно, заходил Глеб, производя в обстановке "Версаля" нечаянный легкий разгром. Во второй раз Эша поймала в зеркале его внимательный взгляд, и ей показалось, что Глеб узнал ее, но нет - взгляд почти сразу же уплыл прочь и причалил где-то в районе Викиного декольте, и Эша успокоилась. Оба раза Вика немедленно выпроводила ухажера - раздраженно, но в то же время с некоторой долей деликатности. Выглядело это почему-то довольно нелепо - как если бы человек, собравшись пнуть подвернувшуюся под ноги пивную банку, предварительно перед ней за это извинился. Странная пара. Вначале наблюдать было тяжело. Не с технической точки зрения - Вика не обращала внимания на чужих клиенток, полностью поглощенная своими, поэтому Шталь могла смотреть сколько душе угодно. Но мысли путались, ее тянуло туда, в то кресло. Не к самой Вике, боже упаси! - к тому, что она могла делать. Вика, впрочем, все еще казалась довольно милой. Да что там милой - чудесной. Замечательный человек, который умеет делать замечательные вещи... Но постепенно все это таяло, таяло, замечательный человек превращался в туман, отступал... а потом туман просто исчез, и осталась парикмахерша Вика, шатенка с миловидным лицом, но тонкими злыми губами и невыразительным взглядом. Неприятная особа. Она ей не нравилась. Вика не нравилась бы ей даже если б ничего не сделала, даже если б она о ней ничего не знала. Есть такие люди, которые просто не нравятся, и часто в этом вовсе нет их вины. И пока происходили перемены, Эша размышляла над вопросом, который до сих пор почему-то так и не удосужилась задать своему нанимателю. С чего он взял, что существует лишь два поколения? Что такие, как Сева, Григорий или тетя Тоня - первое поколение? Может, они как раз второе. Может, первое - это совсем другие люди, может, они слышат не что-то одно... правда, в таком случае, ей вряд ли захотелось бы с ними встретиться. Сомнительно, что они до сих пор вменяемы. Если б она слышала все вещи мира, то, наверное, сошла бы с ума. И вообще, разве поколение - это не производное от кого-то? То, что ее произвели еще от кого-то, помимо родителей, раздражало. Произвели или заразили? А может, и нет вовсе никакой магии? Просто расширенная возможность общения. Люди общаются с людьми. Многие общаются с животными, во всяком случае, так считают. Общаются с одушевленными... но кто и когда разделил одушевленное и неодушевленное? И какими принципами при этом руководствовался? Что, если он ошибся?.. М-да, самые блестящие психиатрические умы должны драться за возможность заполучить для исследований Эшу Шталь! Наблюдая за Викой, Эша довольно быстро поняла, что имела в виду Настя, когда сказала, что Вика перестала работать. Ее действия действительно имели мало общего с парикмахерской работой. Большую часть времени она просто расчесывала клиенткам волосы, так и этак, лишь изредка что-то состригая, и только под конец, словно для проформы, делала предельно простую укладку или сооружала из волос подобие прически, и клиентки уходили в восторге, а Вика улыбалась и запирала ящик с расческами. У нее единственной в "Версале" был ящик с замком. И, уходя куда-то, Вика всегда забирала расчески из ящика с собой. Большинство из этих расчесок были старыми, у многих не хватало зубьев, но Вика обращалась с ними, как с величайшими драгоценностями, в отличие от стандартного, как и у других мастеров, набора профессиональных расчесок, стоявшего на столике в нескольких красивых керамических стаканах. Эти расчески сияли новизной и неудивительно - Вика ими почти не пользовалась, они вступали только в начале действия, а потом Вика откладывала их и отпирала заветный ящичек. |