Книга Последствия больших разговоров, страница 231 – Мария Барышева

...но они ничего не покупают, почему они ничего не покупают, все приходят, чтобы покупать... не смотрят товар, и тележки лежат пустые, и молчат сканеры... я нехорош для вас, мой товар вам не годится?.. почему они ничего не покупают?..

Магазин определенно сохранил остатки своей первоначальной природы, их было еще довольно, и это окончательно сводило его с ума. Очень трудно быть одновременно и магазином, одной из основ существования которого являются покупатели, и кровожадным существом, желающим этих покупателей съесть и тем самым лишить их возможности что-либо купить. Шталь попробовала "объяснить" магазину, что он является только магазином и ничем иным, в злобе ей почудился всплеск легкого недоумения, а в следующее мгновение она снова оказалась на полу. На этот раз ей пришлось вставать самостоятельно - ейщаровские сотрудники были слишком заняты ситуацией, а прочие - самими собой. В голове постукивал крошечный барабанный оркестр, кроме того, она чувствовала себя невероятно уставшей, а когда Эша провела ладонью по носу, то обнаружила на пальцах кровь и испугалась. В плотоядном домишке кровь носом пошла определенно от издаваемых им звуков, а вот здесь это было больше похоже на перенапряжение. Уж не это ли имел в виду Ейщаров, когда говорил об опасности масштабных "разговоров"? В период между "Березонькой" и простудой в компании разозлившегося зонтика Эша чувствовала себя прекрасно... но там вещи были изначально расположены к беседе. И были пленниками, а не обозленными сумасшедшими.

Держась за голову, она добрела до Таможенника, дорубавшего на полу подобравшийся слишком близко удлинитель, и промямлила:

— А ведь тележки не превратились...

— Я сейчас немного занят, - отозвался Гена, размахиваясь для очередного удара, но тут же повернулся. - В ювелирном тоже не все украшения превратились. Половина, а может и меньше. А обстановка вообще не превратилась.

— И кассы не превратились, - заметил длинный неГоворящий. - Вообще много чего не превратилось.

— Значит вещи Лжеца тут действительно нет...

— Изложи, только очень быстро, - потребовал Скульптор, поглядывая враждебно - верно, все еще злился из-за своего сатира. Нет, ну а простите, чего вы хотели - суете девушку в мраморные объятия без ее разрешения и отчаливаете! Эша невольно взглянула на площадку, где виднелись пока еще невредимый Монстр-Джимми и пустая полусогнутая рука вновь одинокого сатира, потом быстро изложила. Гена хмыкнул.

— Да как один дед мог такое натворить?!

— Ходил сюда много дней подряд, и в вещах, которые никто не покупал, накапливалась его злоба. Залежавшиеся украшения, духи на витрине, техника в демонстрационном зале, образцы люстр... А на днях, видимо, пришел сюда с вирусом - причем, судя по масштабности его действия, дело не только в... э-э, иммунной ослабленности вещей, но и в его запасе. Вероятно, он много времени проводил рядом с источником этого вируса, и если мы узнаем его маршрут...

— А почему холодильные витрины превратились? - удивился Скульптор. - Это же не товар! Они нам в бакалее такое устроили - вон, погляди сама!

Шталь вытянула шею и поглядела. В видимой части бакалейного зала густо, по-новогоднему шел снег.

— Думаю, он изливал свою ненависть на продукты, которые в них лежали, но продуктам ведь все равно, и вся ненависть досталась холодильникам.