Книга Последствия больших разговоров, страница 258 – Мария Барышева

— То, что я собираюсь сделать, тебе очень не понравится, - прошептала она машине. - Но другого выхода у меня нет, уж прости.

"Фабия" не отреагировала, и когда Эша принялась разгонять ее, послушно подчинилась, но сделала это непривычно тихо. Даже сама Шталь почти не слышала, как работает двигатель, и постовые обнаружили ее возвращение лишь за несколько метров. Эша включила фары и устремила твердый, решительный взор на разбегающихся людей и несущиеся навстречу щиты и машины. Взор продлился секунды полторы, после чего она, не выдержав, завизжала, и руль крутанулся в ее руках. Эша так и не поняла, сама ли она повернула руль, или это действие принадлежало исключительно "фабии", решившей, что если ее хозяйка внезапно обезумела, то это вовсе не значит, что машина станет потворствовать этому безумию и позволять разбивать ее вдребезги. "Фабия" прыгнула на обочину, прогнав в лес только что спасшихся на эту обочину людей, изящно вильнув, перенесла весь свой вес на левые колеса и, проехавшись правыми по сосновому стволу, проскочила в зазор между машиной заграждения и деревом, после чего рухнула на все четыре колеса, выскочила обратно на дорогу и во весь опор помчалась в ночь без единой царапины. Несшиеся вслед злобные крики почти сразу же стихли, оставшись далеко позади. Эша скосила глаза в зеркало обзора - нет, их никто не преследовал. Видимо, Ейщаров запретил охране выпускать из города не только кого угодно, но и самих себя в том числе.

Конечно, по сравнению с недавними головокружительными трюками "самурая" выходка "фабии" была столь же проста и незатейлива, как стандартный выезд из гаража, и все же Шталь не могла не сказать ей:

— Ну ты даешь!

Она ощутила исходящее от "фабии" легкое раздражение - почти неразличимое, стремительно скользнувшее по сердцу и едва замеченное, но все же оно было, и Эша внутренне возликовала. Значит, все возвращается, значит Ейщаров был прав! Она сжала в ладони висящий на шее хризолит - тот ворчал, словно сварливый старичок, вышедший погреться на солнышке. Странно - он не был в ужасе и не пытался убедить свою хозяйку во всей степени идиотизма и опасности ее очередной выходки. Неужто в кои-то веки считает, что она совершает нечто благоразумное? Или в данном случае руководствуется какими-то другими критериями. Ведь благоразумия в ее действиях сейчас не было ни капли. Отчаянное безумие одиночки-неумехи - ничего больше. Эша, сглотнув, посмотрела на паранг и пистолет, лежащие на соседнем сиденье. Они не ощущались. Чужие, опасные вещи, которые в ее руках, скорее всего, окажутся совершенно бесполезны.

Поднявшийся ветер резко и грубо сдернул облачную вуаль с бледного полумесяца, и по пустынной дороге растекся скупой, серебристый свет, заставив тьму чуть отступить в зашумевшие сосны. Эша нервно вертела головой по сторонам, готовая к тому, что в любой момент появятся соплеменники Вадика, но дорога по-прежнему оставалась пустой. Впереди был только асфальт и мягко теснящаяся за ним тьма, позади то же самое, и Шая теперь казалась призраком. В голове проскользнула ненароком нелепая мысль - что, если в тот момент, когда она покинула город, он попросту исчез - исчезли и рябины, и дома, и вещи, и люди - все пропало, осталась только осенняя ночь, заплетенная лунной паутиной, и эта пустынная дорога, которая никуда не ведет.