Книга Последствия больших разговоров, страница 26 – Мария Барышева

— Ты правда уборщица? - отвлекся Вадик.

— Только когда луна полная.

— А вот нельзя сделать так, чтоб она какое-то время не разговаривала? - он просительно взглянул на Олега Георгиевича.

— Ты слишком многого просишь. Неразговаривающая Эша - это высшая магия, и у нас нет таких специалистов.

Лицо Вадика стало напряженным, точно он пытался понять - шутка это или нет. Его взгляд устремился к птичке, описывавшей восьмерки под потолком, и он чуть прикрыл веки, словно собеседник Бориса Петровича приносил ему успокоение.

— Я пока не знаю, что они готовят. Но я знаю, что что-то готовит многоликий. Он сказал, что привлечет наших, как только выгорит одно дело.

— Какое дело? - голос Ейщарова был по-прежнему неизменен, как будто ему ежедневно сообщают подобные новости.

— Я сказал все, что узнал, - Вадик переплел пальцы и уткнулся в них подбородком. - Он ни во что их не посвящал. Может, со временем я и узнаю больше. Он не называл никаких сроков. Единственно, что еще могу сказать - он был ранен, хоть и скрывал это. Рана свежая - не более двух суток. Глубокая. Нанесена высококачественной сталью.

— Откуда знаешь? - спросил Марат.

— У нас тоже есть свои секреты, - Вадик тонко улыбнулся. - На этом у меня все. Понимаю, Олег, ты разочарован отсутствием подробностей, и, все же, это ценная информация, как считаешь?

Он сдернул с пальца кольцо и перебросил его через стол обратно Олегу Георгиевичу. На сей раз кольцо перемещалось медленней, и Шталь успела заметить, что камень сменил цвет молока на слоновую кость, словно, пребывая на вампирском пальце, состарился на много лет. Ейщаров подхватил кольцо, взглянул на него и отправил по столешнице пухлый конверт, который Вадик схватил обеими руками. Олег Георгиевич передал кольцо Лиманской, и та, еще не успев принять кольцо в свою ладонь, выдохнула короткое ругательство, явно подтверждавшее искренность Вадика.

После этого высокое собрание мгновенно потеряло к Вадику всякий интерес, повскакивало со своих мест и принялось галдеть. Ейщаров с отсутствующим видом смотрел в окно, не принимая участия в галдеже. Эша тоже не принимала участия в галдеже, держась за свой хризолит, который ощущался скучающим, и пыталась смотреть сразу во все стороны. Молчал и Федор Трофимович-Спиритуалист, посасывая свою сигару. Четвертым человеком, не принимавшим участие в галдеже, был Байер - он резко встал и вышел из комнаты, попутно двинув ойкнувшего Шофера и саданув за собой дверью. Эша тут же ткнула в спину неистовствовавшего рядом старшего Мебельщика, и Сева, правильно истолковав тычок, пояснил:

— Игорь приезжал в составе последней комиссии. Думал, его послали нехорошие человеки, а оказалось, его послали нехорошие нечеловеки. Ну, расстроился.

— Что ж такой чувствительный на нехороших работал? - съехидничала Эша.

— Все где-то работают, - философски ответил Сева, и Вадик, усиленно копошившийся в полученном конверте, поглядел на них с любопытством. Ейщаров поднялся, отошел к окну и, прислонившись к подоконнику, послушал гвалт еще немного, потом произнес:

— А по существу?

Произнес тихо, но гвалт как-то быстро сошел на нет, завершившись вскриком Кости, не успевшим приглушить звук:

— ...по самые... чтобы как следует... и уже потом засунуть... - осознав, что звучит только его голос, Костя смутился и принялся сосредоточенно пить кофе.