Книга Последствия больших разговоров, страница 314 – Мария Барышева

Эша посмотрела внутрь своего огонька, пытаясь разглядеть в нем то, что увидели остальные, и вдруг поняла, что именно дает пищу этому огню. И пока она смотрела в него, остатки боли уходили, словно сгорая, и печаль становилась все светлее и все невесомее, и на сердце уже не было так тяжело. Горе отступило, оставив грусть расставания с людьми, которые уже никогда не вернутся. Их не будет в будущем, но они навсегда останутся в прошлом, и очень хотелось верить, что Юля знает, что Шталь не держит на нее зла, а Никита знает, что никогда ни в чем не был виноват. Она пришла проститься. И она прощается с ними.

Огонь растекся по ее ладоням, и из него вверх потянулись три красно-алые воронки, похожие на цветы вьюнка, возносясь на тонких огненных стеблях. Края воронок оделись нежно трепещущими пламенными кружевами, и из глубины каждой проросла еще одна, тут же раскрывшись тонкими изгибающимися лепестками, между которыми танцевал и кувыркался рой алых искр. С минуту она молча смотрела на огненный букет, и пламя шептало беззвучно, колышась в дивных цветочных формах, и в шепоте его был покой, и были слезы, и было некое грустное волшебство, как в последнем, прощальном поцелуе. Эша стояла, смотрела, слушала и отдавала, не решаясь двинуться с места. Но потом все же тряхнула головой и шагнула к могилам.

Самым последним к огню подошел Ейщаров, сердито отмахнувшись от Михаила, который попытался было навязать ему свое сопровождение. Он взял один из огненных лепестков, а потом, держа его на чуть отведенной в сторону руке, другой рукой призывно махнул кому-то позади стоящих. Все удивленно обернулись, потом с легким гулом расступились и в образовавшееся свободное пространство осторожно ступил вампир-журналист-атеист, который тут же, словно для большей безопасности, глубоко надвинул шляпу себе на нос, затем сдернул ее и, смяв в пальцах, нервно огляделся, явно готовый в любой момент пуститься наутек.

— Я... - Вадик откашлялся, - я просто... вы не подумайте... Просто я хотел...

— Разговаривать не обязательно, - перебил его Олег. - У кого-нибудь есть возражения?

Возражений не последовало, только Михаил неопределенно пожал плечами, да Степан Иванович что-то буркнул, тут же слегка дернувшись от тычка вознегодовавшей Катюши. Ейщаров повернулся и протянул колышущийся огонек Вадику, который посмотрел на Олега с предельной степенью потрясения. Потом, не раздумывая, принял лепесток пламени на свою ладонь и уставился на него, приоткрыв рот. Шталь, наблюдавшая за этим, невольно оценила бесстрашие коллеги-нелюдя, которому даже в голову не пришло окутываться подозрениями и интересоваться: "А не будет ли мне чего от этого плохого?"

Впрочем, многое в жизни предсказуемо - даже чьи-то поступки, могущие поначалу показаться совершенно неожиданными. И даже то, что когда они, постояв еще немного в тишине, пошли к дожидавшимся их на дороге машинам, Паша чуток приотстал, зашагав рядом с удивленно бредущим за остальными журналистом, а потом совершенно по-детски, несмотря на постоянные утверждения о своей взрослости, ухватил его за большой палец. И то, что Вадик, неловко потрепав младшего Футболиста по голове, пошел дальше, уверенно и крепко держа его за руку. И уж точно то, что вскоре дочь Посудника тоже шла вместе с ними. Так уж устроен мир, если он населен.