Книга Последствия больших разговоров, страница 79 – Мария Барышева

— О ком ты говоришь?

— О твоем приятеле Севе, конечно. Я думал, ты знаешь.

— Сева великолепный актер, - Эша протянула было руку к сверкающей золотыми узорами и драгоценными камнями сабле, но тут же руку отдернула. - Но у него на игру уходили все силы и все эмоции. Возможно, поэтому на заражение вещей ничего не оставалось. Поди поизображай шесть лет умственно отсталого! Разве ты не должен вести учетные записи и содержать свои вещи в порядке? - Шталь подалась вперед, разглядывая прислоненные к стене вилы, лопаты, грабли и пару копий, одно из которых, с обгорелым древком, имело особенно зловещий вид. - Ты занимаешься такой ответственной работой, у тебя все должно быть систематизировано. Где твой рабочий журнал?

— У меня в голове! - огрызнулся Михаил. - Ты начинаешь говорить, как Олег! Эти мне умники - подробно объясняют тебе, как делать твою работу, а потом прилагают все усилия, чтобы делать эту работу стало невозможно! Как, скажи на милость, можно охранять человека, если для того, чтобы его охранять, за ним нужно гоняться по всему городу?! На кой черт охраняемому охранник, если охраняемый постоянно лезет на рожон, пытаясь охранять собственного охранника?! А что касается учета, так можешь пойти и толкнуть Георгичу рационализаторское предложение! Будешь по совместительству не только уборщицей, но и архивариусом!

— Конечно, я не знаю, возможно, твоим вещам нравится лежать в беспорядке, а твои методы ведения работы глубоко специфичны...

— Похоже, мы начинаем понимать друг друга, - в голосе Михаила послышалась легкая благосклонность. Хмыкнув, Шталь потянулась и двумя руками схватилась за обгорелое древко грозного оружия, с трудом подняв его и уставив наконечник в потолок.

— А что делает это копье?

Наконечник качнулся вниз, древко, словно намазанное жиром, прокрутилось в шталевских ладонях, и оружие с грохотом обрушилось на пол, пребольно треснув Эшу древком по щиколотке.

— В основном падает, - Михаил посмотрел раздраженно. - И это не копье, а русская унтер-офицерская алебарда. Я же говорил ничего не трогать?!

— А что я сделала не так?

— Ты не собираешься в бой. Грубо говоря, ты не собираешься никого ею протыкать, поэтому тебе ее не удержать.

Эша прислушалась к алебарде, но ничего не ощутила. Большинство вещей Михаила были безмолвны для нее, она чувствовала только несколько из них. В чем система ее разговоров - непонятно. То ли этим вещам было до предела скучно, то ли она, Шталь, просто им приглянулась.

— Ну, что, убирать-то будешь? - совершенно некстати напомнил старший Оружейник. - Можешь, кстати, опять музычку включить, станцевать чего-нибудь. Мне это улучшит настроение.

— А знаешь, что улучшит настроение мне?!

— Знаю, - Михаил кивнул, - но расчленение коллег строго запрещено уставом предприятия.

— Жаль, - искренне сказала Эша.

* * *

С первым и, пожалуй, единственным, негативным отношением, если не считать старшего Оружейника, содержимое головы которого, похоже, было в таком же жутком состоянии, как и содержимое кабинета, Эша столкнулась в обиталище финансисток и делопроизводительниц. Неожиданностью это не было - если Шталь и ожидала враждебности, то именно от женской половины института исследования сетевязания.

Финансистки и делопроизводительницы института исследования сетевязания занимались множеством вещей: бухгалтерией, делопроизводством, распитием кофе, вязанием, беготней друг к дружке и разговорами. И с первой минуты, и по прошествии довольно приличного количества времени Эша так и не ощутила, что находится в финансовом отделе. Даже большое количество компьютеров и рабочих столов не очень-то приближало к этой комнате такие понятия, как "фирма" или "офис" и уж тем более определение "финансовый". Если кабинеты Говорящих большей частью напоминали специализированные кладовки, то финансовый отдел смахивал на гостиную женского общежития. Здесь стояли холодильник и кофейный столик. Здесь повсюду была необыкновенно пышная зелень комнатных растений. Здесь висела огромная сюрреалистическая люстра, напоминающая изукрашенные хрустальными пластинками невероятно густые и длинные корни какого-то диковинного растения. Здесь самым обыкновенным образом бродил самый обыкновенный рыжий кот, потирая бока о попадающиеся женские ноги и производя густое домашнее мурлыканье. Радио играло что-то романтическое, периодически меняя каналы по собственному усмотрению. Несколько сотрудниц курили в уголке, на диване, но запаха дыма, отчего-то, совершенно не чувствовалось. Женщина в годах, празднично сиявшая бесчисленными стразами, вязала сумочку. В креслице чей-то ребенок играл с мобильным телефоном.