Книга Мясник, страница 114 – Мария Барышева

— Тебе-то не один хрен? Как сказано, так и делаем.

— А кто она такая?

— Почем я знаю? Просто баба.

— За просто бабой не посылают в такую даль! И вообще — что-то не въезжаю я в весь этот расклад! То таскайся за ней везде и трогать не моги, то хватай неизвестно где! Слышь, а кого в том доме-то грохнули, где вы к ней в первый раз пристегнулись?

— Без понятия, — равнодушно произнес Схимник, провел ладонью по волосам, аккуратно зачесанным назад, и выкинул окурок в приоткрытое окно. Его глаза спрятались за полуприкрытыми веками, и со стороны могло показаться, что он дремлет. Бон недовольно хмыкнул. Ему хотелось знать больше.

— Все равно… Ну, на кой она папе?! Зашуганная, худющая, страшная! Да еще и больная, небось!

— На развод! — подал голос до сих пор молчавший водитель, и все трое захохотали, потом Бон перегнулся через спинку и хлопнул водителя по плечу.

— Это ты в тему, Кабаняра! Дай сигарету! Не, пацаны, не въезжаю! Вот Ксюха — другое дело! Видели б вы ее — и мордаха, и башка, кстати, не «Тампаксами» набита — есть, о чем побазарить! Ничего, я у нее телефончик стрельнул… главное, чтоб ее Чалый не приметил, а то похоботит девочку!

— Слушай, заткнись, достал уже своими бабами! — сказал Схимник, внимательно наблюдая за входом в «Идальго» и то и дело осматриваясь. Бон примолк, поглядывая на старшего с опасливым уважением, потом пробурчал: «Да ладно, чо ты?!» и закурил.

Следующий час они почти все время молчали, только Бон и Кабан изредка перекидывались замечаниями насчет прохожих. В начале восьмого Схимник велел подогнать машину поближе к «Идальго», так чтобы был виден зал — теперь ярко освещенное изнутри панорамное окно уже не отражало свет снаружи. Он внимательно смотрел на столик, за которым сидела Наташа и листала записную книжку в обложке под крокодилью кожу, куря и попивая что-то из высокого стакана. То и дело она поворачивала голову и бросала в окно рассеянный взгляд, и иногда Схимнику казалось, что она смотрит прямо ему в глаза. Один раз он даже машинально чуть отклонился, вжимаясь в спинку кресла, хотя сидевшая за столом девушка, конечно же, не могла его видеть. Ему очень не нравился ее взгляд — и сам по себе, и потому, что, в отличие от Бона, он действительно кое-что знал.

В середине зала Схимник заметил Чалого — он сидел в компании двух молоденьких девушек не старше шестнадцати лет, обнимал обеих за плечи и что-то рассказывал. Девчонки, переглядываясь, хихикали и пили шампанское, которого на столе стояло три бутылки, и Чалый то и дело обновлял бокалы, и со стороны могло показаться, что он пьет куда как больше своих подружек. Только опытный глаз мог заметить, что на самом деле Чалый оперирует одним и тем же шампанским, почти до него не дотрагиваясь. На что он налегал, так это на шоколад, заказывая себе одну плитку за другой.

— Хорошо устроился Чалый! — пробурчал Бон, в начале второго часа начавший впадать в тоску. — Слышь, Схимник, может все-таки к нему пойдем? Чо нам тут дубака давать?!

— Ну, конечно, сидеть в тепле да бабам попки гладить — оно, конечно, лучше! — иронически заметил сидевший перед ним. — Слушай, Бон, если тебе что не нравится — набери трубу Валентиныча да скажи ему об этом!

Он слегка потянулся и потер затылок. Бон молча передвинулся за спину Кабана и снова начал смотреть в окно.