Книга Мясник, страница 197 – Мария Барышева

Сканер взял чистый лист, сел поудобней и быстро написал все, что знал о Чистовой, опустив только свое участие в деле — якобы узнал обо всем от одного ее клиента, ныне, к сожалению, покойного. Потом протянул написанное Литератору, встал, подошел к одному из шкафов и начал вдумчиво изучать корешки стоявших в нем книг, одновременно прислушиваясь к женской болтовне в соседней комнате, звуку льющейся там же воды и тяжелому дыханию Литератора за спиной. Литератор читал долго, очень долго, и когда Сканер наконец повернулся, то увидел, что его лицо перекошено в гримасе дикой ярости, наводя на мысли о горгульях, которыми была украшена стоявшая тут же кровать. Литератор скомкал лист и поднес к подбородку, и на секунду Сканеру показалось, что он его сейчас проглотит. Но Литератор уронил комок на стол, схватил новый лист и быстро написал:

Есть фотография?

Сканер всплеснул руками, изображая изумление собственной предусмотрительности, и вручил Литератору такую же фотографию, какую раньше отдал Виктору Валентиновичу. Литератор впился в фотографию обезумевшим взглядом. Сканер решил, что сейчас он и ее скомкает, но Литератор с неожиданной бережностью спрятал фотографию и снова схватился за ручку.

А, вот это я понимаю! Ничем не обделена! Настоящий Творец, ты смотри! Вот он, значит, кого себе подыскал! Кирилл, он не должен ее получить, не должен! Я лучше, я ведь лучше, правда?! Я еще живой… я еще долго проживу, да, долго, это все были глупые мысли, от тоски, да! Она красивая! Почему она обладает таким даром и при этом такая красивая?! Это нечестно, несправедливо! Кирилл, она не должна жить! Она не должна переступить порог этого дома! Где она сейчас?! Найди мне ее! Найди раньше, чем он! Я уничтожу всех твоих врагов, только найди ее! Где она, где?!

Литератора трясло, губы и подбородок стали мокрыми от слюны, выплескивавшейся из оскаленного рта, и Сканер с тревогой подумал о медсестрах в соседней комнате — не пора ли их позвать. Но все-таки он склонился над листом и написал ответ.

Я не знаю, где она. Ее ищут, но пока безуспешно. Вроде бы неделю назад она была в Киеве, но сейчас ее нигде нет. Как только что-то прояснится, я сообщу.

Найди мне адреса, Кирилл. Ты же говорил, что у нее могут быть еще клиенты. Найди мне адреса, она ведь может прятаться у них. Там, снаружи, у меня есть люди. Не удивляйся, я же говорил, что не совсем беспомощен. Они ничего обо мне не знают и за деньги сделают все. Ничего не должно остаться в этом мире от нее, ничего. Чистова, клиенты, этот парень, который сейчас в больнице, человек, который будет чересчур рьяно ее разыскивать, — никого не должно остаться!

Я сделаю все, что смогу, — вывел Сканер, закусив губу, — но когда, не знаю. И я попробую поговорить насчет прогулки.

И зеркала! Скажи, пусть уберут зеркала! Он говорит, что их прописал врач, но это бред, мне только хуже от них! Пусть уберут зеркала! И этих девчонок! Неужели нельзя найти других медсестер… и чтоб уже в возрасте?!

Сканер потер висок, сердито думая, что вот, мол, протянул палец, а Литератор уж готов отхватить всю руку… но тут у него в кармане печально заиграл телефон, настроенный на бетховенскую «К Элизе», и он развел руками, потом сунул правую в карман.

— Ты где? — раздраженно спросил его Баскаков. — Опять там? Спускайся в приемную — у нас тут небольшие проблемки обозначились.