Онлайн книга «Мясник»
По моим сведениям диагноз «рак» был поставлен старшему брату Ахмаджанова, но сам Денис Юрьевич был совершенно здоров — все это было рассказано печати для приличия — весьма рискованно, на мой взгляд. Из проверенного источника известно, что в тот день, около трех часов, Ахмаджанов ездил в аэропорт встречать жену и дочь. Он привез их домой, где они оставили вещи (при этом Ахмаджанов взял из почтового ящика какое-то письмо, не сказав, от кого оно), после чего жена и дочь уехали в центр здоровья, а сам Ахмаджанов, отвезя их, вернулся домой. Спустя несколько часов его жена и дочь после безуспешных попыток дозвониться до него, вернулись домой сами. В одной из комнат они нашли Ахмаджанова — он повесился на собственном брючном ремне, привязав его к ручке двери. Рядом на полу валялись вскрытый конверт и письмо. На конверте отправителем был указан престарелый двоюродный дядя Ахмаджанова, который и в самом деле иногда писал ему, только почерк на конверте был не его. Письмо, к сожалению, прочесть было невозможно — оно намокло и чернила расползлись, остались только словосочетания «доброте льда» и «огонь внутренних рек». Кстати, как выяснилось, этот двоюродный дядя никаких писем в последнее время не посылал. После отработки вынесено заключение «самоубийство», и по словам судебно-медицинского эксперта Ахмаджанов — «чистый суицид». Закурив новую сигарету, Вита начала перебирать бумаги уже быстрее, вчитываясь только в фамилии и совсем не заглядывая в газетные статьи, которые совершенно не отражали истинности происшествий — на фоне сведений Колодицкой все некрологи выглядели натянутыми и искусственными, словно улыбка, нарисованная на губах трупа, кроме того в половине из них не было и слова правды. Еще одна секретарша, директор научно-производственного предприятия по решению экологических проблем «Эко», главный специалист информационно-аналитического отдела мэрии, генеральный директор строительной фирмы «Фиал», заместитель мэра — председатель комитета по торговле и сфере услуг, директор нефтеперерабатывающего завода, владелец сети магазинов оргтехники… несколько человек, вообще не занимавших каких-то видных постов. Кто утопился или утонул, кто повесился, зарезался, отравился, выбросился из окна, разбился на машине или попал под нее по собственной воле, один даже «был застрелен сотрудником милиции при нападении на этого самого сотрудника милиции с огнестрельным оружием (позже выяснилось, что пистолет был лишь игрушкой, которую покойный за час до того купил для своего сына)». И почти каждое самоубийство не вызывало сомнений, в каждом фигурировали свидетели, в один голос утверждавшие, что человек совершил этот поступок сам, рядом с ним никого не было, никто его не толкал, не душил, не выбрасывал из окна, и не верить им не было оснований. Судя по записям, все самоубийства совершались в течение года и были достаточно разрознены — только несколько из них произошло буквально за одну неделю. Дела были совершенно разными, покойных, в принципе, ни-что не объединяло, только у нескольких были общие деловые интересы. Существовало лишь два сходства: большинство из них были довольно влиятельными в Волжанске людьми и большинство перед смертью читали письма или просматривали деловые бумаги. Некоторые из писем были найдены, но содержали абсолютную бессмыслицу. Можно было привязаться к тому, что все они были написаны одной и той же рукой и, возможно, содержали некую угрозу, понятную лишь адресатам, но как двигаться дальше — угрожать-то может и угрожали, но ведь не убивали. Могли вынудить к самоубийству, но… В любом случае, из записей Колодицкой следовало, что дела не объединялись и закрывались очень быстро — твердое самоубийство либо твердый несчастный случай. Только один дотошный следователь попытался объединить все дела в одно и что-то доказать, выдвигая версии одну изумительней другой — от воздействия некими психотропными веществами (правда, следов от уколов на телах найдено не было) до гипноза и запрограммирования на смерть. Но как-то в один прекрасный день дотошный следователь пришел на работу очень бледным и тихим и написал заявление об уходе, а вскоре забрал свою семью и навсегда уехал из Волжанска. |