Книга Мясник, страница 240 – Мария Барышева

Схимник пожал плечами и, почесав щеку, заросшую рыжеватой щетиной, переглянулся с Яном. Тот слегка приподнял брови и снова заговорил:

— Могу с уверенностью сказать, что ее внимание в основном было сосредоточено на трех людях и их окружении и, судя по ее поведению, она их «разрабатывает», хотя вести какую-нибудь деятельность людям из «Пандоры» в этом городе запрещено. Работает самостоятельно — никто задания ей не давал. Цель ее работы мне неизвестна — пока она, похоже, их просто изучает. В моем отчете есть данные всех троих — двое мужчин и женщина. Мы их осторожно проверили — к вашим делам они никакого отношения не имеют, друг с другом не знакомы и между ними нет совершенно ничего общего, разве что осенью прошлого года они отдыхали в Крыму…

— В Крыму?! — резко переспросил Баскаков и слегка приподнялся в кресле, но тут же, опомнившись, опустился обратно и быстро взглянул сначала в сонные глаза Схимника, потом на Сканера, застывшего во взволнованном ожидании. Ян, не посвященный в дело, которым занимался Схимник, непонимающе замолчал. — Кто такие?!

— Все данные в отчете, — повторил Ян и отпил кофе. — Журбенко, Кужавский, Нарышкина-Киреева.

Виктор Валентинович взглянул на Сканера, и тот пожал плечами — мол, не знаю таких. Его лицо покрылось капельками пота, и он то и дело поднимал руку, чтобы проверить, не отклеилась ли повязка на щеке.

— Что с того, что они были в Крыму? — неуверенно произнес он, потянулся и налил себе полную рюмку коньяку. — Крым все-таки большой.

— А еще она интересовалась обстоятельствами смерти некого Ильи Павловича Шестакова, — сказал Ян, не обратив внимания на Сканера, и поставил чашку. — Там есть данные человека, который давал ей информацию.

Раздался хруст стекла, и Сканер, негромко вскрикнув, уронил на пол осколки раздавленной рюмки и оторопело уставился на свою окровавленную ладонь, из которой торчал, поблескивая, тонкий стеклянный зуб.

— Идиот, — сквозь зубы произнес Баскаков, встал и подошел к телефону. — Шевцов? Ну-ка быстро кого-нибудь из медсестер в приемную. Скажешь ей, руку порезали. Нет, не я.

Он бросил трубку, подошел к аквариуму, наклонился и начал наблюдать за рыбками, которые цветными молниями пронзали прозрачную воду, гоняясь друг за другом. Сканер остался сидеть, жалко скривив губы и подставив ладонь под вытекающую из нескольких ранок кровь, но его трясло, раненая рука прыгала, и кровь летела во все стороны. Ян взглянул на Схимника, приподнял брови и возвел глаза к потолку, на что Схимник прикрыл веки и снисходительно улыбнулся. В приемной воцарилось молчание, продолжавшееся до тех пор, пока в нее не впорхнула Яна и, сочувственно охнув, не начала хлопотать вокруг Сканера, то и дело посылая ему ласковые взгляды. Но он, казалось, вовсе не замечал ее присутствия, тупо глядя перед собой, и, когда медсестра, закончив, ушла, на ее лице было совершенное недоумение. Все это было подмечено Схимником, и он снова улыбнулся — на этот раз про себя.

— Ян, пойди, проветрись, — сказал Баскаков, как только за девушкой закрылась дверь, и отошел от аквариума, немного успокоившись. Ян встал, одернул жилетку, забрал свои сигареты и вышел. Виктор Валентинович, остановившись возле кресел, минуту молчал, потом негромко произнес:

— Вот же сука, а! Но как она нашла?! Откуда она эту Кудрявцеву знает?! Значит, наверное, эта тварь из «Пандоры» и есть та баба, которая Матейко звонила?! А как она на Колодицкую вышла?!