Книга Мясник, страница 275 – Мария Барышева

— Я лично завтра сведу тебя к психиатру, — сказал Евгений и посмотрел на часы. — Я знаю одного — берет недорого.

— Все равно от этого так просто не отмахнуться, Жек. В конце концов, твоя версия не так уж плоха, но и если ее придерживаться, то мы имеем двенадцать психически нездоровых и, возможно, опасных людей. Плюс друг-инвалид Чистовой…

— Плюс Чистова и ты. Господи, — Евгений вздохнул, — какой идиотизм, а! Как фамилии твоих клиентов, может, я знаю кого-нибудь.

— Сейчас. Иди сюда, — Вита слезла с кровати и включила компьютер, Евгений, замотавшись в одеяло, встал за ее спиной с надменным видом римского патриция. — Вот смотри.

Евгений некоторое время внимательно изучал список фамилий и адресов, потом покачал головой.

— Нет, все мимо. Матейко… это ты с ней в Волгограде встречалась?

— Да. Только она переехала в Екатеринбург. Живет в соседнем доме с известной тебе дамой, представляешь?

— А-а, несчастной вдовы, которая чуть не испортила тебе карьеру?

— Перестань, ты Карину совсем не знаешь.

— Витек, в любом случае все это чушь.

— А письма?

— Бред свихнувшейся журналистки. Где они, кстати, ты мне их не показывала.

— Зачем? — Вита выключила компьютер. — В любом случае, здесь их нет — ни писем, ни папки.

— Что ж, — Евгений подхватил сползающее одеяло, — нет и нет. Все равно ты ведь отказала Чистовой. Давай спать, Витек, поздно уже.

Вита пожала плечами, поняв, что он больше не собирается ничего обсуждать, но, забираясь в постель, все же упрямо пробормотала:

— Все равно я узнаю, какое отношение к этому имеет Котошихин. Меня чуть не придушили из-за этого урода!

— Не суйся, я сам узнаю, — Евгений потянулся к выключателю бра, нажал, и в комнату хлынула ночь. — Раз уж ты так уверена, то, возможно, он и мог вытащить аккумулятор. Гришка, конечно, стучит, как стая дятлов, но ничего он не знает об этой истории. У него идиотское чувство юмора, вот что я думаю. За такой юмор можно и паяльник зачехлить в жо… глубоко, в общем, — он зевнул. — Разберемся.

— Жека.

— М-м-м?

— А ты точно собираешься уйти из «Пандоры»?

— Даже не вопрос. Под Эн-Вэ я больше не сидец! Прав Макс, сколько можно — пора иго скидывать. Никаких плясок в барах, конечно, больше не будет, придумаю что-нибудь другое, правда, скорее всего, из Волжанска придется съезжать. Поедешь?

— Только в прежнем качестве.

— Ой-ой! Ты учти, подруга, что мне скучно и тоскливо, в последнее время меня посещает странная мысль — ведь пора заводить семью. Если ты не выйдешь за меня, то в конце концов придется тебя удочерить. Я устал, я уже стар.

— Тебе двадцать девять, младенческий возраст.

— Я стар душой, — сонно сказал Евгений. — За свою жизнь я изучил слишком много людей, это утомляет и разочаровывает. Я утратил наивность и непосредственность, а это верные симптомы старости. Нет, я стар, я хочу семью, плед, кресло-качалку и бочку хорошего вина, а ты будешь сметать с меня паутину. Страстного амора не обещаю, но и к батарее приковывать не буду. Будут милые мирные отношения. А денег найдем.

— Жек, может займемся сном?

— Уже занимаюсь. Так ты точно развязалась со своей Чистовой?

— Точно. Больше я ее дела не веду.

* * *

За несколько лет работы в «Пандоре» Вита на практике усвоила одно из золотых правил «Не суди по внешности», поэтому когда из подъехавшего такси в круг яркого света выглянула молоденькая красавица, кажущаяся воплощением невинности, наивности и доброты, Вита насторожилась. В последнее свое задание, в «Саргане», ей довелось работать сразу с двумя красавицами, на вид казавшимися воплощением всего перечисленного, но если в одной из них присутствовали не только доброта, но и в какой-то степени наивность, то другая, секретарша Алла, обожавшая кожаные пиджаки, была обычной склочной стервой.