Книга Мясник, страница 285 – Мария Барышева

— Люди, я хочу в «театр»! — капризно воскликнула Вита и дернула Демьяна за плечо, так что он расплескал очередную порцию текилы и выругался. — Мне надоело смотреть на мясо, я это не люблю! Я хочу в «театр» сейчас же!

— А я хочу досмотреть, чем все кончится! — буркнул Демьян, и Стася согласно кивнула. — Девчонки так лихо хлещутся, ты глянь только!..

— Тогда я пойду пока одна, ладно? Меня пропустят?

— Почему нет, конечно. Как выйдешь отсюда, сразу наверх и направо. Заодно и места нам займи, закажи что-нибудь, — Демьян поправил прядь волос у нее на виске. — Иди смело, никто тебя не обидит — ты ж у нас такая славная.

Вита хихикнула, подхватила свою сумочку и быстро пошла к дверям, за которыми уже скрылась Элина. Уже потянувшись к ручке, она оглянулась убедиться, что парочка «патрициев» все еще наблюдает за боем, перевела взгляд на «арену», скривилась, резко отвернулась и с размаху ткнулась лицом в неизвестно откуда взявшуюся голую мужскую грудь, и висевший на ней довольно массивный золотой крест больно вдавился Вите в переносицу. Она тотчас отшатнулась, потирая нос и смаргивая с глаз невольные слезы.

— Ох, простите ради Бога, я вас не заметила!

— Строжн… над… ыть… твою… — пробормотал мужчина, отвалился к косяку и мотнул головой, очевидно исчерпав весь свой словарный запас. Вита сердито посмотрела на него и вдруг вздрогнула от странного ощущения «дежа вю» — на мгновение ей показалось, что все это уже было, но… но ощущение тут же пропало. Мужчина, продолжая мотать головой, отчего растрепавшиеся темные пряди свалились ему на глаза, почти полностью скрыв такую же, как и у Виты, полумаску, начал изобретательно материться, любовно и старательно выговаривая каждое слово. Он был замечательно пьян. Скорее всего, это был кто-то из зрителей, хотя по сложению мужчина мог бы вполне сгодиться и в «гладиаторы».

— Козел какой-то! — недовольно сказала Вита в пространство, рванула на себя дверь и выскочила на лестницу. Элины на ней уже не было, и Вита, подобрав тонкий шифоновый подол, торопливо побежала вверх по ступенькам вдоль мрачной глухой стены, продолжая потирать свободной рукой ушибленный нос. Добравшись до следующей двери, она с усилием толкнула ее, открыла и сразу же наткнулась на скучающего у двери молодого человека в строгом черном костюме. Молодой человек довольно кисло посмотрел на нее, и, приняв этот взгляд за вопрос, Вита поспешно сказала:

— Я из «цирка», там мои друзья остались, сейчас подойдут.

— Да мне плевать! — сказал охранник, растягивая гласные, и отвернулся. — Проходи.

Вита пожала плечами и последовала его совету.

Еще когда она подошла к двери в «театр», она сразу подумала, что здесь такая же отличная звукоизоляция, как и в «цирке», — из-за двери не доносилось ни звука. Но, как оказалось, дело было не только в звукоизоляции. Зал «театра» был в два раза меньше «циркового», и здесь царила тишина — не мертвая, конечно, потому что людей здесь было ничуть не меньше, чем в «цирке», но деликатная живая тишина настоящего театра, в которой плавали смешки, кашель, шепот, хриплые звуки дыхания, звон бокалов и поцелуи. Часть зала была отгорожена серебристым занавесом, и первый ряд столиков стоял почти вплотную к нему. Когда Вита направилась вглубь зала, ее каблуки волей-неволей так громко стучали в тишине, что часть зрителей обернулась и внимательно смотрела на нее, пока она не подошла к одному из пустующих столиков в третьем ряду и не села. Здесь почти все сидящие были в масках, и находиться на перехлесте взглядов любопытных глаз, блестящих в их разрезах было очень неуютно — все зрители казались одинаковыми, безликими и какими-то хищными. На мгновение Вита вдруг даже пожалела, что не подождала Стасю и Демьяна — они, конечно, тоже, прямо сказать, не подарок, но с ними все-таки было как-то безопасней что ли. Ей показалось, что она попала на какой-то сумасшедший готический карнавал, и захотелось вскочить и крикнуть во все горло: «Снять маски!», чтобы стало немного спокойнее.