Книга Мясник, страница 32 – Мария Барышева

Да, правда, и знали об этом только две милые девочки — Вита Кудрявцева и Надя Щербакова. Витязь и Наина. Только вот Наина не может писать мне писем, никак не может, потому что погибла летом прошлого года далеко отсюда, в другой стране, в результате дурацкого дорожного происшествия, о котором я толком так ничего и не знаю.

Я нащупываю сумку и тяну ее к себе, краем уха слыша, как Максим говорит:

— Это было круто, босс, круто, но как мне уже надоело заниматься этим гоголевским угождением. Ну уже ж невозможно, у меня даже голова заболела!

— Радуйся, что не цитируешь Фолкнера, — замечает Женька, потом чем-то шуршит и говорит: — О, господи, спасибо за крошки с вашего стола! Артефакт, друже, поди сюда — я дам тебе самую бессмысленную вещь на свете. Или тебе уже совсем не нужны деньги?

Здравствуй, милый Витязь.

Я закуриваю, и тотчас Вовка и Макс негодующе кричат:

— Витка, здесь не курят! Курилка на улице!

— Да пошли вы! — отвечаю я рассеянно и склоняюсь к монитору.

«Простите пожалуйста, что я так начала…»

— Витка, ты что это? — удивленно спрашивает Женька. — Что у тебя с лицом? Будто с того света письмо получила.

— Да… можно и так сказать, — бормочу я и снова принимаюсь за письмо.

Здравствуй, милый Витязь.

Шлет тебе пламенный привет Наина.

Простите, пожалуйста, что я так начала, но мне нужно, чтобы вы сразу прочитали мое письмо, а не откладывали на потом. Это очень срочно. Сразу хочу вас успокоить — это не Надя проболталась. Просто она, можно сказать, завещала мне свою записную книжку, где я нашла ваше письмо, а также адрес. А в ее записях есть такое: «Мой милый друг Витязь, пожалуй, может узнать все что угодно».

Вряд ли вы меня знаете, хотя, может быть, Надя и упоминала обо мне. Меня зовут Наташа, мы вместе росли и вместе учились. Она была моей лучшей подругой. В той истории, из-за которой она погибла, мы участвовали вместе.

Витязь, мне очень нужна ваша помощь. Больше мне не к кому обратиться, я не знаю никого, кто мог бы мне как-то помочь. Я и вас-то не знаю, и, может быть, это и к лучшему — все, кого я хорошо знала и кому полностью доверяла, меня обманули. Разумеется, я не прошу о бесплатной помощи, и мы могли бы договориться об оплате — о хорошей оплате. Ни о каком криминале речь идти не будет. Но для того, чтобы все обсудить, мне нужно встретиться с вам лично. Я могу приехать к вам в Питер, хотя было бы намного лучше, если бы вы приехали ко мне в Волгоград.

Итак, если мое письмо вас заинтересовало и если помимо заработка вы бы хотели узнать, что в действительности случилось с моей и вашей подругой, пришлите мне ответ на указанный адрес. Я буду ждать до десятого февраля. Очень вас прошу, не отказывайтесь. Если вы решитесь сами ехать в Волгоград, я оплачу вам дорогу и туда, и обратно.

Еще раз простите, если я ввергла вас в шоковое состояние.

Н.

P.S. Пожалуйста, никому ничего не говорите.

Прочитав письмо до конца, я тут же читаю его заново, чтобы ничего не пропустить. Дурацкое письмо. Странное. Даже, если хотите, жутковатое. Самым мудрым было бы, пожалуй, тут же стереть его и забыть. Но отчего-то было чертовски жалко написавшего его. Письмо, помимо всего прочего, было еще и каким-то несчастным, неумелым, хотя наверняка эта неизвестная мне Наташа долго и серьезно продумывала каждое слово, и сквозь натянутый деловой тон отчаяние просвечивало так же явно, как чей-то печальный силуэт сквозь тонкую оконную занавеску. И еще слова…