Книга Мясник, страница 327 – Мария Барышева

— Я уж заждался, — сказал он и чуть передвинул правую руку, блеснув знакомым перстнем. Теперь Вита чувствовала не только страх, но еще досаду и злость. Она ведь не так уж плохо все придумала… и все зря! Сжав губы, она вздернула голову и натянула на губы легкую улыбку.

— Могли бы и кофейку сготовить, ожидаючи, — сказала она со всей возможной непринужденностью и даже слегка деловито, осторожно подтягивая к себе сумку и потирая шею. — Я имею право хотя бы попить кофейку? У меня был тяжелый день, согласитесь! Мы оба взрослые люди, так что давайте говорить прямо, спокойно… я очень устала. Не знаю, из-за чего все это… придушите вы меня без лишних церемоний или горло вспорете, как Фомину… насколько быстро это будет? Может, я успею принять душ — я замерзла и грязная до отвращения — вы прекрасно знаете, насколько я грязная, — на середине последнего слова ее голос на мгновение превратился в писк, и она с трудом вернула ему прежнее звучание. Вита внимательно взглянула в глаза Схимника, казавшиеся черными в бледном свете фонарика, и он слегка прикрыл веки — немного поспешно, словно в последнее время очень многие заглядывали ему в глаза.

— Ты права — мы оба взрослые люди и будем говорить прямо, — он склонил голову чуть набок, так что половина его лица спряталась в тени. — Поэтому обойдемся без «не знаю», «первый раз слышу», «кто такая». Девица ты смышленая, поэтому, надеюсь, наш разговор не затянется.

— Была б смышленая — не сунулась бы сюда! — зло сказала Вита, лихорадочно выбирая в уме линию поведения. Непринужденный спокойный разговор, который в такой ситуации мог бы кого-нибудь слегка сбить с толку, на него нисколько не подействовал. Что дальше? Наговорить на себя, дать понять, что чувствует себя полной дурой, осознавая свою абсолютную слабость и незащищенность, при этом старательно обрисовав его преимущества — может это заденет, может тут он слегка расслабится? Попробовать соблазнить? Разреветься, попросить пощады (ах-я-еще-слишком-молода-чтобы-умереть)? — Надо же, как по-дурацки все получилось! А я-то наивно полагала, что мне удастся вас…

— Почти, — негромко произнес Схимник, и Вита насторожилась, почувствовав в его голосе легкую улыбку. — Иногда безумная логика оказывается самой разумной, надо только уметь найти правильную. Это был красивый приход, громкий… можно сказать, с оркестром — наверное, ты очень хорошо заплатила этим мальчишкам? А не сунуться ты не могла — ты же должна была забрать вот это, — он слегка двинул ладонью по полу, и Вита с удивлением и злостью увидела лежащую рядом с ним папку Колодицкой.

— Ну и как? Прочли что-нибудь новенькое?

— Об этом потом — времени мало, — холодно отозвался Схимник. — Поэтому кофе и душ предложить не могу, но есть кое-что получше.

— Что же?

— Жизнь. Ты отдаешь мне Чистову и выходишь отсюда целой и невредимой. Только учти — я пойму, если ты соврешь. И тогда тебе будет очень плохо. Гораздо хуже, чем твоей бывшей мачехе или приятелю-журналисту.

Слова были произнесены тем же спокойным голосом и оттого прозвучали еще более страшно, чем если бы он выкрикнул их ей в лицо. Вита дернулась назад, чуть не упав.

— Господи! Вы их… вы и их?!..

Схимник молча смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. Вита глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя.