Книга Мясник, страница 56 – Мария Барышева

— Сука!!! — выкрикнула Наташа, уже не заботясь, что кто-то в квартире может ее услышать, высвободила одну руку и с размаху ударила по ухмыляющемуся, до жути чужому лицу. Удар был такой силы, что она отшибла себе ладонь, и из глаз брызнули слезы, потекли по дрожащей маске ненависти и изумления. — Сука! — повторила она прыгающими губами, не ощущая уже ни безысходности, ни отчаяния и, откровенно говоря, никакой жажды смерти, которая иссушала ее только что. — Тварь, мерзкая скотина! Другом притворялся, да?! Не буду я умирать! Ты еще пожалеешь! Ты так пожалеешь!!! Я останусь! Я тебе такое… — Наташа захлебнулась воздухом и слезами, закашлялась и только теперь осознала, что ее уже никто не держит, а рядом слышится странный, казалось бы совершенно неуместный сейчас звук. Она приподнялась и ошеломленно уставилась на Славу, который сидел на краю кровати и, слегка откинувшись назад, от души хохотал, утирая кровь с расцарапанной щеки.

— Ой, — сказал он и мотнул головой, — не могу. Сколько злости, сколько страсти. Ну, и как мы себя ощущаем? Димедрольчика еще хочется?

— Сволочь, — тускло шепнула Наташа, начиная понимать в чем дело. Слава быстро глянул на нее. Гнусноватая ухмылка бесследно исчезла и с его губ, и из его глаз, и сейчас Наташе уже казалось нереальным, что она ее видела, и нереальным казалось все, что сейчас случилось. Этого просто не могло случиться. — Негодяй! Да тебя убить мало!

Она несильно шлепнула его по плечу, потом по груди, от следующего удара Слава увернулся и притянул Наташу, продолжавшую размахивать руками, к своему плечу, зажав рассерженные кулаки между своим и ее телом.

— Ну, вот и все. Тихо-тихо, успокойся. А теперь посмотри мне в глаза и честно скажи — все еще хочешь на тот свет.

— Нет, — сердито буркнула она, не глядя на него. И это было правдой — теперь недавнее желание умереть казалось ей совершенной нелепостью. Более того, еще никогда, как сейчас, ей так не хотелось жить. И что это на нее вдруг нашло? А Славка все-таки мерзавец!

— Ты уж прости за такой способ, просто ничего другого в голову не пришло, а ты уже была на пределе. Но мысли переключает неплохо, правда? А самоубийство, лапа, это все ерунда. Умереть легко, знаешь ли. Это — одна из самых простых вещей на свете. Только это трусость, Наташ. Бегство. Руки вверх — вот что это такое. Но это не для тебя, лапа. Я ведь успел тебя изучить — время у меня было. Ты очень отважный человек, просто слишком часто теряешься, оставаясь одна. А насчет этого «юриста» не переживай — он просто еще не понял. Но он поймет. Обязательно. А вообще — я же тебе говорил — нельзя избавить людей от них самих. Это утопия. Дай-ка мне платок, — неожиданно закончил он, и Наташа, подняв голову, смущенно взглянула на его расцарапанную щеку.

— Подожди, я сама.

Пока она вытирала кровь с его лица, Слава внимательно смотрел на нее — так внимательно, что Наташа, закончив, неожиданно для самой себя покраснела, скомкала платок, вскочила и снова начала собирать таблетки — на этот раз только для того, чтобы их выкинуть.

— У тебя не найдется чего-нибудь пожевать — кроме димедрола? — сонно спросил Слава за ее спиной, и Наташа обернулась, крепко сжимая таблетки в кулаке.

— Конечно, сейчас я что-нибудь сделаю. Останешься до утра? Уже почти час ночи, а тебе ехать аж на другой конец города. Поспишь на моей кровати, а я к маме напрошусь.