Книга Мясник, страница 87 – Мария Барышева

— Костя, скажи мне — а я вчера сильно напилась?

Костя, сунувший в рот сигарету, посмотрел на нее с каким-то странным выражением, словно ждал этого вопроса.

— Да в том-то и дело, что вообще-то нет. Я и удивился твоей неожиданной болтливости — это ведь не те вещи, о которых рассказывают кому попало, даже если очень хочется. Я потом вспомнил… ну, ту ночь, когда моя мать… когда она пыталась подсмотреть, что ты делаешь. Ты ведь всегда старалась, чтобы никто ничего не узнал — верно? Я вот и сейчас думаю — с чего бы человеку вдруг вот так вот все вываливать, если он даже… ну, ты понимаешь. Когда они тебя на улице тогда поймали, ты вырубилась. А по дороге пришла в себя и начала болтать еще в машине. Я, правда, ехал в другой, поэтому не знаю, что и как — это мне Измайлова рассказала.

— Ничего не помню, — пробормотала Наташа и чуть передвинула пальцы, чтобы взять вилку поудобней, но та выскользнула и упала на пол. Чертыхнувшись, Наташа наклонилась, чтобы ее поднять, и тотчас Костя спросил:

— Что это у тебя?

Ухватив вилку, Наташа подняла голову — Костя, зажав в зубах сигарету, постукивал себя указательным пальцем по левой стороне шеи.

— Где? — она провела ладонью, где он показывал, но ничего не нащупала.

— Погоди, — Костя подъехал к ней в шлейфе сигаретного дыма, словно старинный паровоз. — Голову чуть откинь. Вот, — его палец ткнулся в местечко на Наташиной шее, где под кожей и слоем мышц подрагивала сонная артерия. — Тяпнули что ли? Сейчас, — он снова откатился назад и взял с подоконника забытое кем-то маленькое зеркальце. — Вот, гляди.

Наташа взяла зеркальце и чуть повернула голову. В зеркальце отразилась ее худая шея и пятнышко засохшей крови пониже угла челюсти. Она послюнила палец и потерла пятнышко. Кровь исчезла, открыв маленькую припухлость с аккуратной дырочкой посередине.

— Наверное, комар, — равнодушно ответила она и положила зеркальце на стол. Костя наклонился и пригляделся повнимательней, а потом неожиданно смутился.

— Слушай, ты наверное будешь смеяться…

— Почему это? — удивилась Наташа. Костя затянулся сигаретой, потом хмуро посмотрел на свои неподвижные ноги.

— Ну… видишь ли, все эти два года мне делать-то было нечего…вернее, не хотелось ничего делать… ну, я только и делал, что телик смотрел, да книжки почитывал… ну, это тут, в принципе и не при чем… Короче, в другом дело — пока… ну в общем у меня реабилитация была — понимаешь, да? — так… ну, в общем, я хорошо знаю, как выглядит след от укола.

— Какого укола? — ее пальцы снова встревожено ощупали шею. — Да комар это, ты что?!

— Ты когда-нибудь слышала о так называемой «сыворотке правды»?

Приоткрыв рот, Наташа поглядела на него, ища улыбку, хотя бы легкую смешинку во внимательных голубых глазах, но лицо Лешко было совершенно, более того, убежденно серьезным.

— Есть такая фигня — вкатят ее какому-нибудь человеку, он и начинает рассказывать абсолютно обо всем — от своих сексуальных пристрастий до состояния ногтей на ногах его бабушки. Я в кино видел… да и так слышал.

— Ты это серьезно? — изумленно спросила она.

— Ну… — Костя замялся, — понимаешь, то, как ты говорила… ну все равно, извини, как понос, после того, как слабительным накормят по самое не могу… Ну… болтала и болтала… глаза дикие… бессмысленные.