Книга Дарители, страница 179 – Мария Барышева

Не доходя до трамвайной остановки, Схимник на мгновение остановился, прижав руку к груди, и под ладонью резко рванулось сердце, дернувшись в болезненной судороге, — немного коньяка все же попало ему в рот. Он несколько раз глубоко вздохнул, придерживаясь за стену какого-то дома и раздраженно отворачиваясь от любопытно-встревоженных взглядов прохожих, потом быстро пошел дальше. С грохотом и металлическим свистом его обогнал пыльный трамвай, и Схимник ускорил шаг и успел заскочить в вагон. Трамвай был битком набит, но он все же протолкался на такое место, откуда кое-как мог смотреть в заднее стекло. Потрепанный синий «москвич» он заметил уже давно и теперь с легкой усмешкой наблюдал за его маневрами.

Схимник вышел на предпоследней остановке и сразу же нырнул во дворы. «Москвич» медленно покатил следом, но вскоре остановился — дальше проехать незамеченным не было никакой возможности. Водитель вытащил телефон, собираясь потребовать дальнейших инструкций, но, увидев, что Схимник уже скрылся за углом длинной пятиэтажки, выругался, выскочил из машины и торопливо пошел следом. Дойдя до угла, он осторожно выглянул, потом растерянно обшарил взглядом двор, выскочил, не скрываясь, снова огляделся и побежал туда, где к пятиэтажке почти вплотную примыкала следующая. Заскочив за угол, он остановился, глядя на собравшуюся возле одного из подъездов небольшую кучку людей — в основном, мамаши с малолетними детьми и старики. Он услышал испуганные возгласы, кто-то крикнул, чтобы вызвали «скорую», и тогда нерешительно двинулся вперед, закуривая на ходу.

— А чего случилось? — с праздным любопытством спросил он, подойдя к людям, и одна из женщин охотно объяснила:

— Человеку с сердцем плохо стало — шел и вдруг как подкошенный!.. Только, кажется, «скорую» уж поздно… И ведь молодой еще такой, жалко!.. Ужас какой!

Водитель заглянул в щель между головами и невольно отшатнулся — остекленевшие глаза Схимника невидяще смотрели точно на него. Он лежал на боку, страшно оскалившись и намертво вцепившись скрюченными пальцами в водолазку на груди, словно пытался ее разорвать.

— Похоже, готов мужик-то! — заметил какой-то старичок, наблюдая, как молодая женщина неумело пытается нащупать пульс на откинутой податливой руке.

— Елки! — негромко сказал водитель и попятился. — Ни хрена себе!

Он повернулся и, спотыкаясь, помчался туда, где оставил свой «москвич». Распахнув дверцу и плюхнувшись на сидение, он выхватил телефон и начал тыкать в кнопки дрожащим пальцем. Когда ему ответили, он почти закричал в трубку:

— Слушай, он помер! Да точно! Там толпа вокруг… ты б его видел!.. Говорят, сердце… А как я должен реагировать?! Да пошел ты!..

Он бросил телефон на сиденье, вытер ладонью вспотевшее лицо, потом посмотрел на зажатую в пальцах потухшую сигарету и потянулся было за зажигалкой, но тут замок его дверцы тихо щелкнул, открываясь. Водитель повернул голову и, посерев, открыл рот для крика, но что-то твердое резко и сильно ударило его по шее, мгновенно вбросив в темноту.

Когда он очнулся, то обнаружил, что крепко связан и в неудобнейшей позе лежит между передними и задним сиденьями, а рот заткнут, судя по запаху, его же собственной тряпкой, которой он вытирал руки после возни с машиной. Со своего места он видел затылок сидевшего за рулем человека — человека, о смерти которого он только что сообщил, — Схимник спокойно вел машину и, судя по всему, чувствовал себя вполне неплохо.