Книга Дарители, страница 238 – Мария Барышева

Машина стояла через три двора — новенькая, слегка запачканная иномарка, приткнувшаяся возле пышных зарослей сирени. В машине, казалось, никого не было, окна и дверцы оставались плотно закрытыми, но Слава направился к ней уверенно, и Наташа, чуть помедлив, пошла следом. Но когда Слава дотронулся до ручки передней дверцы, мотор машины вдруг мягко заурчал, словно та была живой. Наташа крепче прижала к себе пакет, и он хрустнул.

— Сюда сяду я, а ты садись лучше сзади, — негромко сказала она. Слава недоуменно кивнул и полез на заднее сиденье.

Как только Наташа захлопнула за собой дверцу, машина тронулась с места, развернулась и неторопливо покатила через дворы. Все трое молчали, и взгляд Славы настороженно ощупывал затылки впереди сидящих.

Наташа не сразу решилась повернуть голову, а некоторое время смотрела в окно, чувствуя странный, какой-то восторженный холодящий страх человека, склонившегося над краем глубочайшей пропасти. Рядом раздался щелчок, потом пахнуло крепким табачным дымом, и она, не выдержав, повернулась. Вопреки ее воспоминаниям и рассказу Славы, Схимник сейчас выглядел вполне обычным человеком — усталым, немного сонным, но здоровым и вполне довольным жизнью. От него не тянуло ни опасностью, ни злостью, ни ненавистью, которая так изумила и напугала Наташу в Зеленодольске, и сейчас он казался моложе, чем тогда.

— Дай сигарету, — сказала она сквозь зубы. Схимник скосил на нее глаза и снова перевел их на дорогу.

— У меня без фильтра. Не подобающие для дамы. Кстати, воспитанные люди здороваются, особенно после, — он хмыкнул, — долгой разлуки.

— А я не воспитанная, — с вызовом ответила Наташа. — И не…

— И не — кто? Не людь?

— Прекращайте! — произнес сзади Слава каким-то замогильным голосом. — И так тошно!

— Тошно — выпей, — деловито предложил Схимник. — Там где-то возле тебя коньяк валяется. Я бы вмазал с тобой, да извини — за рулем, а мне в этом городе нарушать никак нельзя.

Слава пошарил по диванчику и поднял, разглядывая на свет, пол-литровую нераспечатанную бутылку «Коктебеля».

— Все употребляешь?.. — заметил он, свинтил крышку, сделал большой глоток и тряхнул головой.

— Это не мне.

— Что с ней сделали? — глухо спросила Наташа.

— Да не особенно… отлежится, отоспится — нормально все будет. Если уж подумать, в ее жизни бывали моменты и похуже… Крепкая натура. И злости в ней много. А злость в таких случаях здорово помогает.

— Если бы не ты — ничего бы этого не было!

— Правда? — осведомился Схимник с крайней язвительностью. Наташа вспыхнула и отвернулась к окну, а потом неожиданно для него вдруг тихо сказала:

— Нет. Неправда.

Он посмотрел на нее, нахмурился и больше до самого автовокзала не проронил ни слова.

Когда машина притормозила на стоянке, Слава открыл дверцу, но Наташа осталась сидеть неподвижно, напряженно глядя перед собой.

— Слав, ты… ты купи пока билеты, ладно? — пробормотала она. — Я подойду… подойду позже.

— К-как знаешь, — Слава посмотрел на нее, что-то прикидывая, потом на Схимника, который с отвлеченным видом курил и смотрел в окно. — Только уж постарайтесь как-нибудь без жертв. Хватит уже!

— Пожалуйста, — пробормотал Схимник и отщелкнул окурок в окно.

— Возьму билеты и вернусь за тобой, — Слава вылез из машины и направился к кассам, закуривая на ходу. Едва дверца захлопнулась, как пальцы Наташи сжались в кулаки и она зажмурилась, стиснув зубы. На ее висках резко обозначились вены.