Книга Дарители, страница 296 – Мария Барышева

За это время Наташа стала почти неприступна, и он постоянно видел ее в обществе Баскакова и его охраны. Поэтому подбираться к ней слишком близко было для него опасно. Все же он узнал, что на нее оформляют аренду помещения для будущего антикварного магазина, но понятия не имел, что Чистова собирается предпринимать, когда дойдет до дела — она в этом ничего не смыслила, не была ни спецом в торговле, ни искусствоведом, ни антикваром. Он не знал, для чего она это затеяла. Другое дело, что она стремительно обрастала серьезными знакомствами, и Андрей только диву давался, наблюдая, как ловко у нее это получается. Она притягивала людей, как магнит, словно каждый видел в ней особую черту, близкую себе самому, может, даже родственную. Темное и вправду могло быть очень привлекательным. Многогранная, она поворачивалась к каждому его собственной гранью. Баскаков, судя по всему, не узнал ее, впрочем, это и не было удивительно. Если бы Андрей после той гонки возле Ялты до сегодняшнего дня не видел Наташу, он бы сам ее не узнал.

На некоторые выезды Баскаков брал с собой Сканера, и Андрей несколько раз видел, как он и Наташа спокойно шли рядом, садились в одну машину, ели в ресторане за одним столиком. Вот это его настораживало. Сканер отличался от других людей, внешний облик для него не помеха. Он не мог не узнать Чистову, равно как и она его. Не сдает ее Баскакову, потому что боится до смерти? Или заключил с ней какое-то соглашение? Это было плохо.

Он ни разу не видел, чтобы Наташа работала, но, с другой стороны, он не имел доступа во все места, где она бывала. Он ни разу не видел, чтобы она носила с собой что-нибудь, похожее на холсты, рисовальные принадлежности… но это тоже ни о чем не говорило, и картины никак нельзя было сбрасывать со счетов.

Выбрав время Андрей обшарил то Наташино жилье, которое ему удалось найти: однокомнатную квартирку и гостиничный номер в «Волжанской», но не нашел ничего, кроме кучи обуви, дорогих тряпок, груды безделушек и совершенно ненужного барахла, которое ей непонятно зачем понадобилось — вплоть до радиодеталей, набора отверток и мужского парфюма. Глядя на них, он вспомнил рассказ Виты об апельсине, который Наташа так ловко стащила на рынке.

Вскоре Наташа выехала из гостиницы и сняла просторную трехкомнатную квартиру в новом районе, в одном из огромных домов с большими арочными подъездами, зимними садами на лестницах и на крыше и хорошей охраной. Туда пробраться было намного сложнее, но ему это все же удалось. В новой квартире обнаружился все тот же набор вещей: разница была в том, что в ней царил куда больший порядок, и на все обстановке лежал особый отпечаток парадности — здесь не столько жили, сколько принимали гостей. Увеличилось количество дорогих побрякушек, но ничего, хоть сколько-нибудь имеющего отношение к рисованию, Андрей не нашел. Зато нашел нечто другое: в одном из ящиков лежала записка, сделанная быстрым неровным почерком.

«Привет, дорогой С. Рада, что зашел. Сожалею, что не могу принять тебя лично, но, как ты мог убедиться, я сейчас очень занята. Ничего интересного ты здесь для себя не найдешь, так что не трать время. Советую держаться от меня подальше, поскольку я сейчас часто нахожусь в компании известного тебе произведения искусства. Оно может тебя узнать. При случае передавай привет В., хотя — какая жалость, ты ведь не можешь этого сделать. Потерпи, осталось недолго. После прочтения не откажи в любезности и уничтожь сию писульку. Будет время — может отпразднуем новоселье, а? Целую, Анна».