Книга Злобный рыцарь, страница 181 – Мария Барышева

— Вот козел! — буркнул Костя. Тут вид из окна рассекся свесившимися с крыши чьими-то длинными ногами, и смотреть в окно стало неинтересно. Костя внимательно изучил салон — на стоявших поблизости флинтах никаких порождений не наблюдалось, хранители не обращали ни на него, ни на Аню ни малейшего внимания, и Денисов успокоился окончательно. Как всегда фыркнул при виде бумажки, привязанной к поручню за сиденьем водителя, на которой кривыми буквами было написано предупреждение:

Зглазы и драки в афтобасе строга заприщены

На ветровом стекле раскачивалось малиновое плюшевое сердце, снабженное ручками, ножками и довольно-таки жутковатой большеглазой физиономией. Продолжение привычного утра. Костя уже знал этот автобус и знал водителя — тощего усатого флинта, не снимающего солнечных очков даже ночью. А вот его хранитель, сидевший в соседнем кресле, был ему незнаком. Костя привык видеть на этом месте крикливого низкорослого парня в чекистской кожанке и фуражке, который большую часть поездки торчал в окне и ругался со всеми, до кого только мог докричаться. Новый же хранитель — темноволосый, чуть полноватый молодой мужчина — сидел ровно, собранно и в окно почти не смотрел. Судя по его одежде, больше всего напоминавшей скроенную и сшитую в усмерть пьяной швеей ночную рубашку, хранитель был мальком, и Костю удивило его спокойствие. Он знал, как ведут себя мальки, видел каждый день, да и забыть свою первую неделю в новом мире было невозможно. Но за спокойствием хранителя водителя чудился стаж — он не глазел по сторонам, ни дергался от малейшего звука в салоне, он вел себя так, словно давным-давно привык к происходящему вокруг. Как-то это не стыковалось. Хранители, переброшенные на новую должность, не теряли навыков одеваться.

Мысленно пожав плечами — в конце концов, какое ему дело?! — Костя снова принялся глазеть то на попутчиков, то на переливающиеся порывы ветра за окном. Автобус сильно тряхнуло, и он недовольно повернулся. Кресло хранителя опустело — теперь он был за спиной водителя и, прислонившись к нему и приобняв, что-то нашептывал ему на ухо. В салоне кто-то выругался в адрес водителя и его хранителя, но шепчущий никак не отреагировал и даже не обернулся. Денисов глянул туда, откуда донеслось ругательство, и тут неподалеку от него воздух между двумя флинтами-женщинами, раздраженно смотревшими друг на друга и почти беззвучно шевелящими губами, задрожал и начал стремительно сгущаться, образуя бешено вращающийся дымный серый клубок размером с боулинговый шар. Клубок почти сразу же метнулся к более стройной женщине-флинту, на лету покрываясь шерстью и открывая блестящие злобные глазки. Из серого вытянулись когтистые птичьи лапы, проросли широкие ладошки, под глазами алчно распахнулся черногубый рот с квадратными зубами.

— Кшуха! — взвизгнул кто-то, и в толпе хранителей вокруг женщины моментально образовалась промоина. Костя, сжав скалку, невольно вскочил — он еще не привык к подобным эксцессам, хоть и знал, что кшухи — порождения направленные, и для его флинта опасности нет никакой. Поведение метнувшихся в стороны хранителей не удивляло — любое порождение не выносило хранителей, и даже направленное между делом не упустило бы возможность отхватить от кого-нибудь из них кусок побольше. Прыгнувшая к своему флинту хранительница, заболтавшаяся с подружкой неподалеку, успела ухватить кшуху за лапу, и кшуха тотчас всадила когти ей в руку, другой лапой уже накрепко вцепившись в плечо флинта. Хранительница с яростными воплями принялась дубасить мохнатую тварь деревянной колотушкой, продолжая тянуть рычащее порождение за вывернутую лапу и пытаясь сдернуть его с флинта, кшуха же бешено дергалась, щелкая зубами и силясь высвободить конечность. У хранительницы еще был шанс — как только кшуха цеплялась за флинта обеими лапами, согнать ее оттуда становилось в сотни раз труднее. Подружка хранительницы причитала на безопасном расстоянии от действа, прочие хранители подбадривали защитницу воплями и советами. Зрелище было удручающим — и стало еще более удручающим, когда флинт хранительницы достал телефон и принялся преспокойно болтать. Сочувствия у Денисова хранительница не вызывала — нечего было трепаться! — но он слишком отчетливо представлял себя на ее месте. Автобус снова тряхнуло — и он оглянулся. Теперь лицо водительского хранителя было обращено в салон, и Костю кольнула легкая иголочка тревоги. Это было невыразительное, совершенно обычное лицо с тонким носом и вялым подбородком, и тем не менее что-то в этом лице показалось Косте очень знакомым. Где-то он уже встречал этого человека — причем совсем недавно... только кажется выглядел он немного иначе. А в следующую секунду тревожная иголочка обратилась толстой вязальной спицей — тонконосый, по-мальковски одетый хранитель водителя смотрел не на порождение, пытающееся захватить предназначенную ему территорию, хотя и малек, и хранитель водителя в первую очередь таращились бы именно на него. Он смотрел даже не на Костю, с учетом того, что лицо человека было таким знакомым и, вероятно, денисовский облик тоже должен быть ему знаком. Хранитель смотрел точно на Аню, которой — поди ж ты! — как раз в этот момент вздумалось выбраться из кресла, дабы усадить в него какую-то древнюю старушку, отягощенную сеткой с двумя капустными кочанами. Выражение его лица было странным. Так смотрит человек на какую-то очень необходимую ему вещь в магазине, размышляя — купить ее или попросту стянуть.