Книга Злобный рыцарь, страница 243 – Мария Барышева

Костя задумался — рад или не рад он этому — и не понял.

Они миновали цветочный магазин. Тимкин флинт как раз запирал дверь, и рыжий художник, привалившись рядом к стене, смотрел на кувыркающиеся снежинки и раскачивающиеся в медленно густеющей сини ветви деревьев рассеянным творческим взглядом. Когда в поле его зрения попал Костя, Тимка, не меняя выражения лица, увел взгляд куда-то к небу, потом и вовсе отвернулся. Костя скептически хмыкнул. Тоже еще, елки, обидчивая гимназистка! Он оглянулся. Теперь, когда дни становились длиннее, они часто уходили с работы в легких сумерках, это было не так мрачно и неудобно, как густая зимняя тьма, и лица прохожих были отчетливо видны. Некоторые из хранительских физиономий он видел уже не в первый раз, но ни с кем не водил близких знакомств, поэтому разочарованно отвернулся. Дорога в одиночестве была скучна. Он сейчас не отказался бы и от общества Инги, хотя после ее утреннего восхищения изначально предпочел бы хранительницу вечером не встречать — по сравнению с утренним, с иголочки

точнее, со взглядика

одетым Костей Денисовым, этот Костя, после драки с коллегой, никуда не годился. Костя раздраженно одернул остатки великолепной синей рубашки, покачал туда-сюда указательный палец левой руки, который болтался свободно, удерживаемый, казалось, только кожей и напрочь потерял всю работоспособность. Вот чертова баба! Перегнувшись, он заглянул в капюшонный зев своего флинта, потом порылся в кармане и прикурил от его сигареты.

— А ты сегодня молодец, — сказал он, решив пока отложить собственные переживания в сторону. — Здорово ты приложила эту стерву! Да и Влада пугнула. Да я тобой, прямо, горжусь!

Костя снова наклонился и заглянул в капюшон. Аня задумчиво смотрела перед собой, а на ее губах была озадаченно-облегченная улыбка, в которой еще мелькал тот самой шкодливый азарт. Сейчас она выглядела, как ребенок, который, дурачась, позвонил-таки в чужую дверь, но при побеге был пойман и, к своему изумлению, получил не подзатыльник, а коробку конфет.

— Видишь — можешь же, когда решишься! Можешь! Так что все у нас получится... Елки, ну не ожидал я этих тварей встретить! Я думал, они навсегда из города умотали, явно ж тачка неместная... Смотри — видишь там, слева, парикмахерскую? Видишь, вон там, крылечко, вывеска зеленая — "Бьянка"? У тебя ведь есть с собой деньги — зайди туда. Я насчет нее кучу хороших рекомендаций получил. Зайди туда, зайди...

Аня чуть повернула голову в направлении зеленой вывески, потом спокойно зашагала дальше. Костя недовольно пожал плечами.

— Ладно, рано или поздно...

Они перешли на другую сторону улицы, миновав дорожника, который, уцепившись за бампер припаркованного "нисана", бодро урчащего двигателем, раздраженно курлыкал и размахивал свободными щупальцами, явно негодуя из-за того, что машина никак не поедет. Свесившись с плеча своего флинта, Костя ловко пристукнул скалкой выметнувшуюся из-за орехового ствола падалку, а через десять метров сшиб ракеткой четверку гнусников, выпорхнувшую из глубины двора, где происходили какие-то пьяные разборки. Это были уже привычные действия, доведенные почти до автоматизма, и Костя практически не обращал на них внимания. Мимо на крыше "Волги" проехал хранитель в королевской мантии, хмуро смоливший сигарету. На порыве ветра промелькнула какая-то скудно одетая хранительница, летевшая плашмя, словно на надувном матрасе, и Костя сердито посмотрел на другой переливающийся сгусток воздуха, широкой лентой скользнувший почти рядом с его щекой. К ним он пока еще не сильно привык, хотя уже и знал, что порывы не оказывают на хранителя никакого воздействия, пока он не проявляет к ним интерес и не пытается за них ухватиться, тем самым начиная подчиняться их законам. Первое время он все время пытался от них уворачиваться, на потеху бывалым хранителям, и об этих моментах вспоминал теперь с большим неудовольствием. И сейчас все равно машинально дернул головой. Проезжавшая мимо хранительница в серебристом платье с немыслимо глубоким декольте насмешливо фыркнула, и Костя ожег ее свирепым взглядом, тут же приметив на предплечье ее флинта — молодой миловидной женщины — хрупкое длинноногое создание, пушившееся нежно-розовыми перьями и покачивающее прозрачными крыльями. Создание поглядело на Денисова огромными удивленными глазами и испустило нежную флейтовую трель. У хранительницы немедленно сделалось лицо скряги, обнаружившего в окошке своего дома чью-то любопытствующую физиономию. Она передвинулась, закрывая ладушку, и отвернулась. Костя хмыкнул, провожая их взглядом. Ладушек он видел очень редко и, откровенно говоря, сильно сомневался, что флинтам от них был какой-то толк. Ладушки были слишком хрупки и недолговечны, и вряд ли годились на что-то, кроме украшения. Они напоминали Денисову хрустальные фигурки, которыми некоторые люди любили уставлять свои полки. На них можно было смотреть. И все. В этом отношении бородатые, толстые, прожорливые домовики были куда как более практичны. От них была реальная польза. Особенно по ночам...