Книга Злобный рыцарь, страница 27 – Мария Барышева

— Итак, — Георгий закинул руки за голову, — ты умер.

— Е...ануться об сарай! — сказал Костя.

— Не поможет. Хотя, в сущности, ты ведь уже это сделал.

— Да пошел ты!

— Не груби дедушке! — Георгий усмехнулся и посмотрел на настенные часы. — Быстро управились... Да ты не раскисай.

— Не раскисать?! — Костя яростно обернулся, и в ярости, впрочем, не забыв скромно прикрыться ладонями. — Я разбился в хлам! Мне снесло голову! Меня похоронили в старом костюме и галстуке со слониками! И всего через девять дней меня вспоминали только два человека, да вспоминали так, что лучше бы не вспоминали вовсе! Меня как будто и не было никогда! А ты говоришь не раскисать! Что мне теперь делать?! Что?!

— То же, что делают все остальные, сынок, — Георгий потянулся за бумагами, которые оставил Евдоким Захарович. — Работать. А ты думал — помер и все?! Арфы-облачка? Или тьма благодатная? Это еще нужно заслужить. Второе, во всяком случае, ибо, — наставник выразительно пошевелил пальцами ног, — о первом-то я ничего не знаю. Конечно, есть такое место... но о нем только слухи ходят, и меня что-то совсем не тянет их проверять.

— Работать? — озадаченно переспросил Денисов и огляделся. — Кем?

— Чем ты слушал, когда Захарыч языком-то молол?! — удивился Георгий. — Ты теперь хранитель. Как я. Как другие.

— И что же я должен охранять?

— Не охранять, а хранить! — поправили Костю с некоей торжественностью. — И не что, а кого! Лемешеву Анну Юрьевну. А тебе разве не сказали? Мы с ней в соседних домах живем, график ее с моим флинтом примерно одинаковый, потому меня к тебе и приставили. Вижу я ее частенько, но мой флинт с ней не общается.

Костя, после первой же фразы переставший понимать, о чем идет речь, только молча моргал.

— Что ты глазами хлопаешь? Одного не понимаю — у бедняжки других покойных родственников посердечней не нашлось, что ли? Хранительниц-то женского полу всяко полно! — Георгий вновь подмигнул ему с совершенно неуместным в данной ситуации, на взгляд Кости, весельем.

— Родственников? — промямлил Денисов.

— Ну ты ж родственник этой Анны Юрьевны?

— Да я понятия не имею, кто это!

— Хм, — Георгий неожиданно посерьезнел и сел на диване, — это меняет дело. И чего ты натворил?

— На этот вопрос так с ходу не ответишь, — заметил Костя. — Ты имеешь в виду что-то конкретное?

— Тебя не просто так бабу поставили хранить. Обычно так не делают. Женщин хранят женщины, мужчин — мужчины, все как положено. Исключения — это родственники или те, кому позволено выбирать... но, — Георгий покачал головой, — смотрю я на тебя... тебе точно не позволили бы выбирать. Значит, ты что-то сделал.

— Я ничего не понимаю.

— Подумай. Может, обидел кого? Хотя... на этот вопрос ты тоже так с ходу не ответишь, да?

— Не знаю я никакой Анны Юрьевны! — отрезал Костя. — И охранять ее не собираюсь! С какой еще стати я должен охранять какую-то левую тетку?! Я вообще сейчас отсюда уйду!

— И куда же ты пойдешь? — поинтересовался Георгий.

— У меня есть дом — забыл? Точнее, у меня есть два дома, дача в пригороде и еще всякая коммерческая недви...

— У тебя теперь нет дома. Этот дом есть у твоей жены, и ее хранитель тебя туда не пустит.

— То есть, как это не пустит?! — изумился Костя.

— Очень просто. Ни хранитель, ни призрак не может войти в дом, если нет разрешения хозяина. Если бы ты мне сегодня не дал разрешения, я бы тоже не смог войти.