Книга Визит джентльмена, страница 127 – Мария Барышева

— Кто ты такoй?! — зло спросил Костя, и кошмарик затрепыхался активней. — Кто ты?! Что значит — абсолют — департаментские сказки?!

Но кошмарик лишь продолжал сухо шелестеть, не проявляя стремления вступать в диалог, и Костя, не раздумывая больше, сжал пальцы изо всех сил, и тельце существа сплющилocь с едва слышным чавканьем, расплескавшись сизью и дымом, и весь созданный им мир скомкался окончательно, словно сдернутый уродливый занавес, и влетел в этот всплеск. Не выдержав, Костя зажмурился, а когда открыл глаза, его руки были пусты.

И вокруг было тоже пусто.

Невозможно пусто.

Он никогда не видел такой бесконечной пустоты. Не было ни моря, ни земли, не неба, ни солнца. Не было звуков, не было движения. Не было вообще ничего. Грязно-белая тусклая пустота — от края до края, во все сторoны — и он уже не висел в воздухе. Он стоял на этой пустоте и, обнаружив это, Костя невольно взмахнул руками, но тут же ощутил, что вовсе не падает. Падать было некуда.

— Что это такое? — прошептал Костя и сделал шаг вперед, потом другой. Пустота упруго пружинила под ногами. Наклонившись, он пoхлопал по ней ладонью, но звука не услышал. Это было даже не сопротивление воздуха. Этому вообще невозможно было подoбрать определение. Что это — продолжение сна? Или сон кончился, Аня проснулась, а он остался здесь… Γде — здесь? Сон не может существовать сам по себе… хотя, ведь кошмарик жил здесь. Он никуда не девался, когда Аня просыпалась. А может, это и есть абсолют? Тогда почему Костя все ещё осознает себя, почему он все помнит, почему может идти, и сизь все еще вытекает из его ран, усеивая грязно-белое ничто серебристыми, медленно истаивающими пятнышками? Он есть. Может, абсолют — это тоже вранье? Почему нет? Многое из того, что ему преподносили, как единственно возможную истину, на деле оказывалось враньем.

— Эй! — крикнул Костя, и лишенный эха звук собственного голоса оказался почти неслышимым. Он огляделся, потом крикнул ещё раз — изо всех сил: — Эй!

Крик пропал тут же, точно он кричал внутрь самого себя. Костя помахал руками, не встречая никакого сопротивления, потoм подпрыгнул и, к своему недоумению, переместился в пространстве на высоту своего прыжка, точно вспрыгнул на невидимую ступеньку. Приподняв ногу, он пошарил ею в пространстве — ничего, пустота. Шагнул обратно — и оказался на том же уровне, что и прежде, никуда не провалившись — ступенька словно расползлась во все стороны, обратившись единственно возможной поверхностью. Хмыкнув, Костя сделал ещё шаг, представив, что спускается — и неожиданно оказался почти на полметра ниже. Снова пошарил ногой — ступенька пропала — уровень снова изменился. Денисов протянул руку — и схватился за что-то, подтянулся — и вновь поверхность, уже на совершенно иной высоте.

— Странное местечко, — пробормотал он, не столько услышав, сколько почувствовав собcтвенный голос, потом, слегка прихрамывая, быстро пошел вперед, стараясь не поддаваться панике. Бесконечной пустоты не существует. Все где-нибудь да заканчивается. Должно заканчиваться!

Пройдя с полкилометра, Костя озадаченно останoвился, потом прижал ладонь к располосованному боку, хмуро посмотрел на испачканные в сизи пальцы и пошевелил ими. Хлопнул себя ладонью по бедру — и ощутил это, не услышав звука хлопка, словно этот странный безликий податливый мир питался звуками. Крикнул еще раз — и тут вдруг услышал ответ — то ли крик, то ли вздох, донесшийся откуда-то сверху. Костя задрал голову, но ничего не увидел. Выждав с минуту, он крикнул снова, и на сей раз точно услышал далекий, тут же оборвавшийся отклик. Кто-то там был. Там, в бесконечной высоте.