Книга Визит джентльмена, страница 159 – Мария Барышева

В стенах «Венеции» Аня повела себя, словно маленькая злобная тень — она ни с кем не разговаривала, бесшумно делала свою работу, глядя исподлобья, когда к ней кто-то обращался, а в ответ на какую-то относительно невинную колкость Вики рыкнула на продавщицу так, что та даже присела, после чего незамедлительно убежала жаловаться товароведу. Явившийся в обществе Гриши Влад, прихлебывая кефир из бутылочки, сурово сказал:

— Анька, я, конечно, не знаю, что там вчера у тебя случилось…

— Ну так и не суйся с комментариями! — отрезала Аня и юркнула в свою каморку. Флинт и его хранитель широко раскрыли глаза, и Гриша развел руками.

— Кость, а что…

— Это и к тебе относится! — буркнул Костя и тоже удалился, слыша позади удивленное бормотание товароведа. Аня в каморке cидела на стульчике, отвернувшись от компьютера, и едва Костя прошел сквозь дверь, ехидно вопросила, глядя почти точно на него:

— Ну как — это я сама?! Или опять твоя работа?!

— Слушай, — растерянно ответил Костя, — заканчивай!

Аня, развернувшись, стукнула здоровой рукой по столешнице и склонила голову, запустив пальцы в светлые пряди. Тут Костя сообразил, что его хранимая персона заговорила с ним впервые за много дней, и немедленно подумал, что было намного лучше, когда она молчала. Он покинул каморку, несколько раз раздраженно прошелся по коридору и наткнулся на новую хранительницу Вики — Лизу, высокую угловатую девицу-малька, на свою беду выбравшую для возраста именно тот момент жизни, когда она крайне неудачно покрасила вoлосы, и теперь ежедневно ошеломлявшую посетителей «Венеции» цыплячье-желтым цветом шевелюры. Лиза, почти всю жизнь проработавшая художником-оформителем, с восторгом восприняла случайную денисовскую оговорку, что он водит дружбу с художником, и теперь добивалась от Кости, чтобы тот познакомил его с Тимкой. Костя пока с этим не спешил — Тимку он в последнее время видел редко, да и творческая личность ни в чем не провинилась, чтобы сводить ее с Лизой, казавшейся Косте чересчур унылой и назойливой.

— Константин! Когда же вы представите меня Тимофею Ивановичу?

— Как только буду иметь удовольствие его лицезреть, — отозвался Костя, ловко пролавировав мимо желтоволосой в торговый зал и чуть не полетев кувырком через чью-то покойную кавказскую овчарку, привольно разлегшуюся на полу.

— Вы сейчас серьезно говорите или меня передразниваете? — с подозрением спросила хранительница.

— Лизочка, вам бы сėйчас тренировками заниматься, да с флинтом своим работать, а уж опосля заводить творческие знакомства, — заметил Костя. Лиза недоуменно пожала плечами.

— А зачем?

— Как зачем? — удивился Денисов. — Порождения… гнусники, падалки. Хранители агрессивные. Духовная связь с флинтом. Общение. Разве у вас нет наставника?

— Αх, вы об этом… Мне это неинтересно.

— А при чем тут интерес? Ρечь о выживании.

— Я уже заметила, что вопрос о выживании в этом мире ставится столь остро лишь благодаря вашей собственной активности. А ведь вас самих, по сути, никто не трогает, пока вы не начинаете что-то делать.

— Вашего флинта могут укокошить, если вы будете заниматься только размышлениями.

— Он не мой, люди не могут быть чьей-то собственностью. Мы предоставлены сами себе, и если такова наша судьба… А ваш друг, Константин, он, случайно, не маринист?