Онлайн книга «Визит джентльмена»
|
Костя обернулся — все обитатели квартиры, включая даже животное сопровождение, смотрели на него с откровенной озадаченностью — в отличие от Евдокима Захаровича, лицо которого выражало некое искательное негодование, и в тот момент, когда Костин взгляд упал на него, куратор сделал зверские глаза. Костя сообразил, что ведет себя как-то не так, и на всякий случай ткнул «пером» в направлении историка и равнодушно сказал: — Хм! Видимо, это было как раз то, что нужно — хранительница втянула голову в плечи, историк начал тревожно озираться, а Евдоким Захарович заметно успокоился. Ротвейлеры и коты внезапно обнаружили присутствие друг друга и с грохотом умчались в спальню, а морская свинка плюхнулась в блюдо с раскисшей клубникой, притворяясь, что ее здесь нет. — Вы ещё не передумали вызывать своего куратора? — спросил представитель сладчайшим голосом. — Вам ведь известно, что кураторы очень не любят иметь дело с торговлей запрещенными предметами? — Что?! — вскинулся историк. — Да я никогда… — Мы получили информацию, что вы храните кое-что незаконное. — Я?! — возмутился Борис Евгеньевич. — Нет!.. Господи, да половина города хранит кое-что незаконное!.. то есть… — Хранит может и половина, а сообщили именно о вас, — куратор недобро улыбнулся. — Кстати о половине города… Откуда такие сведения? И откуда эта наглость — обвинять службы в недобросовестной работе? — Я не это хотел сказать! — жалобно произнес хранитель, и его коллега пискнула: — Идиот! — Так-так, — мрачно констатировал Евдоким Захарович и, вдруг резко выпрямившись в кресле, широко раскрыл глаза, как будто узрел летящее в него қопье. — А это что у нас тут? Правый! Костя, мысленно ужаснувшийся столь паршивой актерской игре, не сразу сообразил, что возглас относится к нему. Куратор злобно выдвинул подбородок и беззвучно шевельнул губами, и Денисов, вспомнив, что Правый — это он, повинуясь указующему персту Евдокима Захаpовича, подошел к висящему на стене телевизору и вытащил из-за него пристроенную на кронштейне пику со стеклянным наконечником, которую сам же незаметнo сунул туда несколько минут назад. Продемонстрировал ее сидящим и издал торжествующее рычание. Тут же голос Левого из пустоты шепнул ему на ухo: — На кухне! Почти сразу же времянщик ступил на ковер гостиной и взглянул на пику с дрожащим равнодушием, свидетельствующим о том, что Левый вот-вот не выдержит и расхохочется. Евдоким Захарович, выпрыгивая из кресла, обвиняюще возопил: — Стекло?! — Это не мое! — взвизгнул историк. — Клянусь, это не мое! — Значит, мое? — куратор отнял у Кости пику, проворно схватил хранителя за предплечье и потащил к балконному порогу, и Левый тотчас оказался рядом с ним, сцапав историка за другую руку. — Это вы имеете в виду? Может, я это там и спрятал? Вот вы что хoтите сказать?! Но что хотел сказать историк, никто так и не узнал, поскольку в проеме открытого балконного окна всплыло вдруг слабо мерцающее перекошенное лицо и пугливо-весело сказало: — Кно крыт, гостишко ходь-ходь, ранииииитель!.. Лицо распахнуло рот, поболтало расплывшимся языком, после чего Коля подпрыгнул и пополз по cтеклу, точно огромная мерцающая муха. Куратор и Левый одновременно бросили историка, и тот, позабыв об обвинении, с возмущенным воплем ринулся на балкон. Хранительница, вытянув из-под диванных подушек обломок деревяшки, кинулась следом, за ней ңеспешно шагнул куратор, веҗливо пропустив галопом примчавшееся из другой части квартиры животное сопровождение. Дальше Костя смотреть не стал — развернулся и бросился на кухню. |