Онлайн книга «Визит джентльмена»
|
— Ты чего разорался? — шепотом поинтересовался времянщик и быстро оглянулся. — Твой приятель ведь уже ушел. А орать на флинта не на пользу. — Мой флинт — хочу ору, хочу нет! — отрезал Костя. — Тебе-то что? — Да ничего, просто ночью на такой звук иногда тенетники идут. Я уже троих на вашем подоконнике прихлопнул. — С каких пор ты гоняешь от нас порождения? — удивился Костя. — А с каких пор ты лезешь в мои драки? — парировал Левый. — Заканчивай орать! — Ты эмоционально болтаешь с охраняемым, — заметил Денисов. — Не боишься, что твои коллеги тебя сольют? — Мои коллеги — не твоего ума дело! — заявил времянщик и беззвучно исчез в ночном мраке, который, казалось, просто схлопнулся на том месте, где он только что стоял. Костя озадаченно почесал затылок рукояткой меча и отвернулся от окна. Αня продолжала наигрывать что-то незатейливое, и Гордей мурлыкал в такт мелодии, звучно подчеркивая каждую взятую Лемешевой ноту до в любой октаве. — Ух! — Прекрасно, — проскрежетал Костя, пихнув меч обратно, — у них тут уже сольфеджио! Никому нет дела до того, что я только что говорил! Где б вы все были, если б не я?! Особенно ты, бородатый! Тебя б уже двадцать раз переварили! — Ух! — лениво сказал домовик и расслабленно закрыл глаза. Косте в этом звуке почудилось такое снисходительное презрение, что он с большим трудом удержался, чтобы не нарушить данный Георгием наказ и не наподдать домовику как следует. Он опустился в кресло и откинулся на спинку, стараясь ни о чем не думать. Опустил веки. Музыка колыхалась вокруг него, становясь все гуще и задумчивей, протекала сквозь назойливые мысли, как вода сквозь пальцы… снова и снова… да с них и вправду капала вoда, он чувствовал ее шелковистую прохладу на развернутых ладонях и oщущал каждую каплю, срывающуюся вниз. На щеки деликатно лег ветер, принесший с собой запах хвои, свежести и палых листьев. — Не надо, — пробормотал Денисов, не открывая глаз и понимая, что вновь проваливается в музыку своего флинта, — совсем мне сейчас этого не надо… А музыка уже рассыпалась на плеск, шелест и близкий птичий гомон, низкий аккорд обратился шумом водопада, легкий мягкий перебор пролил из себя солнечные лучи, отчего под закрытыми веками вспыхнули яркие пятна, и кожа приняла на себя спокойное осеннее тепло. Память об ощущениях возвращалась мгновенно, это было как взрыв — и это пугало, но не так, как в тот момент, қогда все это пропадало бесследно, и вновь невозможно было сказать, каково это, когда лица касаются солнечные лучи, а легкие, которых на самом деле не существует, вбирают в себя чистый воздух. — Прекрати сейчас же! — резко и громко сказал Костя, но ощущения только стали ярче, и звуки не разбились от его голоса. Кресло под ним исчезло — вместо него была твердость разогретого камня, и Деңисов сердито открыл глаза. Озеро — конечно же опять озеро — место, где он оказывался чаще всего. Светлая покойная гладь, доходящая до середины, а дальше смятая извергающимся со скалы водопадом, и мостик над ним, погруженный в водяную пыль, и старые ели, простиравшие темно-зеленые лапы над водой с одной стороны, тогда как с другой неподвижно стоял едва тронутый осенью березняк. Забавно, что ели были постоянны, тогда как лес с другой озерной стороны постоянно менялся, словно Аня никак не могла выбрать, как менялся и рельеф: то поляна, то сплошь роща, то кустарники и отдельные высоченные деревья, то луг, простиравшийся до далеких гор со снежными вершинами, то к самой воде поступают густо покрытые мхом скалы. Да и мощный водопад иногда обращался тонким веселым ручейком. Но всегда был мостик, и эти ели, и озерная гладь, и два крошечных каменных плато, выступающие из нее на ладонь, и ранняя осень, и во всем этом, несмотря на красоту, чувствовалось некое отдаленное одиночество. |