Книга Кто Там, на моем плече?, страница 32 – Мария Барышева

— Любопытно, - заметил наставник - без особого, впрочем, интереса. - Видимо у тебя был очень сильный хранитель. Слишком отчаянно пытался тебя спасти. Надеюсь, его теперь приставят к кому-нибудь стоящему.

Костя скептически усмехнулся сказанному.

— И какой в этом смысл? Кто все это придумал? Господь бог?!

— Не знаю, он мне об этом не говорил.

— А ты его видел?! - Костя потрясенно приподнялся.

— Не далее, как вчера.

— Ты врешь! - заявил Денисов с нервным смешком. Георгий кивнул.

— Вру. Никого я не видел. Ни бога, ни ангелов, ни демонов, ни апостолов.

— Но они существуют?

— Об этом я знаю не больше тебя.

— А как же все эти департаменты, службы?! Откуда берутся...

— Ты начинаешь задавать вопросы, не имеющие отношения к делу, - Георгий сел и свесил босые ноги с дивана. - Значит, очухался. Мне пора домой.

— Но как же...

Пыльная люстра вдруг мелко замерцала, и действо на телевизионном экране рассеклось помехами. Георгий встревожено спрыгнул с дивана, и Костя, решив, что это неспроста, тоже вскочил, настороженно озираясь.

Люстра мигнула еще раз, и ее свет вновь стал непрерывно ярким. В наступившей тишине проросла низкая одинокая нота, к ней присоединилась вторая, потом третья. Мгновение аккорд дрожал, словно в нерешительности, потом затих, почти сойдя на нет, а затем из этого отголоска звука выплеснулась вдруг музыка, заструилась по комнате, заполняя тишину до самого потолка, - прозрачная, легкая, волшебная, рожденная из сердец множества инструментов, и Костя даже не мог определить, каких именно. Впрочем, определять и не хотелось - хотелось только слушать, слушать бесконечно, растворяясь в чарующей мелодии и становясь ею, как растворяется лед в бокале некоего дивного напитка. И он даже не вздрогнул, когда на старый палас гостиной из ниоткуда шагнули вдруг три тонкие изящные фигуры в белых свободных одеждах, спадающих мягкими складками. Прибывшие - девушка, молодая женщина и мужчина денисовского возраста - были красивы необычайно, их глаза светились доброжелательностью, а губы улыбались так, что Костя почувствовал невероятное умиротворение и невольно глубоко вздохнул, хотя, вроде бы, хранители больше не нуждались во вздохах. Впрочем, краешком сознания, не плененным прелестью прибывших, Костя ощутил в этом умиротворении нечто неправильное - как будто оно было отличным пиджаком с чужого плеча, и слегка подобрался, вернув руки в ставшее уже привычным положение.

— Добрый вечер, Константин Валерьевич, - голоса визитеров оказались не менее прекрасны, чем внешность и окутывавшая их музыка.

— Это еще как сказать... - пробормотал Костя. - Впрочем, привет.

— О, - скептически произнес Георгий. - Явились - не запылились! К Константину Валерьевичу Денисову пришедши, а? А ничего, что Константин Валерьевич уже побывал и в отправной точке, и в третьем дне, и в девятом?! Ничего, что я его наставник, и у нас уже как бы занятия?! А тут вы с оркестром и все в белом! Самое, конечно, время!

Троица синхронно повернула головы в его сторону. Музыка тотчас исчезла в тишине, и одновременно с этим девушка сказала:

— Ой!

— Это кто такие? - озадаченно спросил Костя. - Еще наставники?

— Это наша служба оповещения, которая в последнее время отличается необыкновенной пунктуальностью, - Георгий сделал в сторону прибывших представляющий жест. - Пришли в психологической форме сообщить тебе, что ты умер. После оповещения все дальнейшее, как правило, воспринимается чуть-чуть полегче.