Книга Венок тумана. Два сердца, страница 30 – Наталья Шнейдер

Алеся усмехнулась, сжав губы так же упрямо, как пару мгновений назад — или сколько-то лет вперед, когда потянулась к раскаленному мосту.

А я с непонятным мне самому ужасом смотрел, как она пишет на листке два имени — свое и его, вкладывает между двумя половинками яблока и завязывает ниткой. Шепчет какие-то дурацкие слова, подвешивая яблоко за эту нить, а потом с той же упрямой усмешкой добавляет:

— А вот и поглядим, на кого он посмотрит и зачем, курица ты разряженная!

По лицу той Алеси, что все еще стояла у огненной реки, потекли слезы.

Я вспоминал, как по столице поползли слухи, будто сын воеводы пустился во все тяжкие. Пьянство, кутежи, непотребные девки — и одновременно связи с замужними дамами, без оглядки на их положение и сплетни. Дуэль, которую не удалось замять, — после нее даже его отец едва не лишился своего поста, а уж о карьере сына можно было забыть навсегда. Впрочем, поговаривали, будто пьянки и гульба сгубили его дар гораздо раньше.

Один я продолжал стоять столбом. Перед вторым, словно в калейдоскопе, мелькали картины. Вот Игорь — кажется, его звали Игорь — на коленях перед Алесей. Вот он же целует посреди улицы какую-то девку, краем глаза косясь на остолбеневшую Алесю, — и даже мне очевидно, что он специально подстроил так, чтобы его застали. Вот он рыдает ей в юбки: «Прости, жить без тебя не могу» — а вот пьяный непотребно костерит ее у нее под окнами.

— Он предал меня, — прошептала та Алеся, что плакала рядом со мной. — Он это заслужил…

Другой я наблюдал за судом. Алеся, бледная и исхудавшая, распахнув глаза смотрела на Игоря, который сухо и бесстрастно докладывал судье, что велел медсестре набрать в шприц хлорид кальция, а она перепутала склянки с раствором и набрала хлорид калия, что вызвало мгновенную остановку сердца у пациента.

— Неправда! — закричала она. — Ты сам готовил шприц!

Но ей, разумеется, никто не поверил.

Ее приговорили к каторге за непредумышленное убийство и помиловали в зале суда «в связи с юностью и искренним раскаянием».

Я смотрел на их последнюю встречу. Он — постаревший на десяток лет, совсем не похожий на блестящего красавца-наследника — и она — худая и осунувшаяся после тюрьмы.

— За что ты так со мной? — прошептала она.

— Чтобы наконец избавиться от тебя. — Он рухнул на колени и завыл: — Отпусти! Без тебя жизни нет, и с тобой не мила. На кого ни посмотрю, всё тебя вижу. Не могу я на деревенской девке жениться!

Та Алеся, что стояла рядом со мной, выдохнула:

— Я думала, это просто шутка, а приворот оказался всерьез. Я его сломала. Я.

Та, что смотрела на рыдающего мужчину, сказала:

— Возьми соли фунт, поди в баню, натри все тело, приговаривая: «Соль чиста-бела, очисти меня».

Он расхохотался — безнадежно и горько.

Я моргнул, обнаружив, что тело снова подчиняется мне.

А мост через пылающую реку стал обычным чугунным мостом.

Алеся

Я плакала, переходя через мост. Плакала, бездумно перебирая ногами. Не видя, куда ступаю — и если бы на пути попалась пропасть, я бы ухнула туда, не глядя. И, наверное, была бы рада провалиться сквозь землю. Но камень оставался твердым, как всегда.

— Алеся, — окликнул меня Ярослав.

Я замотала головой, не желая оборачиваться, и тогда он просто притянул меня за руку и обнял. Я разрыдалась еще пуще, а он гладил меня по волосам и молчал.