Книга Самородок для алмазного короля Академии Сфер, страница 6 – Алекс Найт

— Вчера мой сын принёс сюда девушку, — властным голосом сообщил отец, подходя к приёмной стойке. — Где эта девушка?

К нам подлетел алмазный дракон, поклонился.

— Девушка в палате, — сообщил он.

Похоже, его оставили наблюдать за случайной жертвой глупости принца.

— Да, в палате… — пролепетала лекарь за стойкой и, опомнившись, подскочила на ноги.

Она понеслась вперёд, услужливо показывая дорогу, а мы последовали за ней.

Вот только на меня снова начинала накатывать слабость, будто мы не приближались, а отдалялись от цели наших поисков.

— Она не здесь, — хрипло сообщил я матери.

— В каком смысле? — она посмотрела на меня в недоумении.

— Девушка не здесь. Я это чувствую.

А делегация тем временем добралась до палаты. Лекарь ворвалась внутрь, да так и застыла в недоумении. Мужчина в служебной форме менял постель.

— А где пациентка? — спросила женщина строго.

— Не знаю… Велено прибраться, — ответил он, начиная резко бледнеть.

— Девушка ушла, — раздался более уверенный голос, и к нам приблизился незнакомый янтарный дракон.

Судя по количеству вышитых на мантии ветвей, он занимал в госпитале не последнее место.

— Что значит, ушла? — требовательно спросил я, скрипнув зубами от злости.

Куда она унеслась с дырой в голове? И главное, зачем⁈

/Эмма Марс/

Немного ранее этим же днём.

— Эмма Марс, значит… — в палату вошёл мужчина с золотистыми волосами в бледно-зелёной мантии, расшитой ветвями. В руках он держал чёрный свёрток и потрёпанную тонкую книжицу в тёмном переплёте. — Ну как?

— Добрый день, — я отступила от окна и развернулась к незнакомцу. — Что как?

— Лекарь Боссель сообщила, что у вас потеря памяти. Я надеялся, это имя вам поможет, но, видимо, повреждения серьёзнее.

— Эмма… эм…

— Марс, — он недовольно поджал тонкие губы и приблизился, протягивая мне книжицу.

Это оказалось удостоверение личности. Раскрыв его, я обнаружила внутри данные о происхождении некой Эммы Марс.

— В ваших вещах было только это и кошель с несколькими самоцветами. Их я забрал в уплату своей работы, но их далеко не достаточно. Однако проверка документов разочаровала меня. Судя по всему, вы сирота и вряд ли способны оплатить услуги ведущего лекаря центрального госпиталя Элизиума.

— Оплатить… — пролепетала я растерянно.

Только мелькнувшая надежда на получение информации о себе истаяла, обращаясь напряжением и ужасом.

— Да, — поморщился он. — Но да ладно. И так видно, что вам нечем заплатить.

— Я… не знаю, есть ли у меня средства на оплату. Ничего не помню о себе. Даже имя не отзывается. Оно точно моё?

— Не знаю. Мои возможности ограничены. Из госпиталя я могу лишь просмотреть основное. В базе нет даже изображения.

— И что мне делать?

После успокаивающих слов поддержки лекаря Боссель мне было сложно общаться с надменным и враждебно настроенным мужчиной. Он смотрел на меня почти с презрением, будто заставлял себя отвечать на мои вопросы. Мне казалось, избравшие путь помощи больным и умирающим должны обладать сопереживанием, стремлением спасать и помогать, но я не помню даже собственного имени, так что могу ошибаться и в мироощущении.

— Вы полностью невредимы физически, в госпитале вам не место, — сообщил он безэмоционально.

— Но я не помню ничего. Даже не знаю, куда идти! — выдохнула в отчаянии.