Книга Невеста Полоза, страница 63 – Лиса Райс

первым делом извести соперниц. Если тебя в супружеской спальне ждет пылкая и любящая девушка, то зачем тебе другие? По поводу самопожертвования Полоз загнул, а другом сам не очень стремился кому — то становится, ограничиваясь максимум хорошими знакомыми. То ли боялся, что история с другом, который украшает собой теперь дальние уголки царского сада повторится, то ли просто ни к кому привязываться не хотел. Они даже дружеские спарринги магические не устраивали никогда: царевич бледнел как мел, качал головой и уходил, найдя какой — либо предлог. Государственные дела приучили держать его себя в руках, что было ужасно трудно при его взрывном характере. Если Злат чувствовал, что начинает терять контроль, он предпочитал уничтожить предмет мебели или какой — нибудь иной неодушевленный объект. Добродушный и разозленный Полоз — два разных существа. У друга даже голос менялся, становился жестким, грозным, пробирающим до мурашек…

— И каким образом ты будешь его завоевывать? План есть? — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Свет бы на трезвую головв повесился, осознав, что отбросил за долю секунд обращение "Вы", но "компотик" бурлил в венах, толкая еще и не на такое.

Еся покраснела еще сильнее, чем до того, хотя, казалось, куда уж больше?

— Завоевовывать? — немного заплетающимся от длинного слова языком отозвалась Есенья. Глаза ее уже смотрели задурманнено. — Да куда мне кого завоевывать, господин придворный маг… — Она опустила взгляд на колени, но не прячась, а оглядывая себя снизу и до возможного. Взгляд остановился на не слишком выдающейся груди, что заставило еще раз обреченно вздохнуть. — Злат он… — подходящее слово никак не находилось, — царевич, — наконец, определилась Есенья, — а я? Деревенская девка, без манер, не обученная толком, государством управлять мне не с руки. Да и разве взглянет Злат на меня? Волосы паклей, сама, что жердь. Говорить красиво не умею, ходить даже… на дворцовых как взглянешь, точно лебедушки плавают, — девушка тоже незаметно для себя опустила церемонии. Почему — то этот темноволососый мужчина располагал ее к доверию. — Сам же видишь. Не думай, я не прибедняюсь. Просто знаю, как со стороны выгляжу и цену себе знаю. Не место мне с царевичем рядом. Да и кому того надобно? Мы с ним ведь сразу условились обо всем, ты ведь слышал. Да и дело ли, навязываться к человеку… змею… которому того не надобно?

И так тоскливо от собственных слов сделалось, что в груди разом груда камней обрушилась, да так и осталась лежать, тяжелая, неприятная.

И думать, Есенья, не смей, чтоб в царевича влюбляться. Ну повздыхала издалека на красоту такую, позамирала от случайных касаний в бурном танце, но разве на что большее следует рассчитывать? Незачем!

Есенья всегда считала себя девкой не глупой, потому стоит и глупости из головы вытряхнуть. Вспомнить, как холодно они общались весь прошедший месяц и не думать о том, как гуляли по городу сегодня. Просто, вероятно, царевич устал от трудовых будней, а в компании всяк веселее гульбанить, а тут и Еся подвернулась. Какой из этих двух царевичей настоящий только? Тот с площади, скрытый чужой личиной, но такой настоящий, веселый и открытый, тот, кто радовать ее старался и ухаживал, в толпе не дал затеряться и вообще подарил ей такой день, что она на всю жизнь запомнит. Или же тот холодной правитель Нави, каким он был во дворце?