Книга Невеста Полоза, страница 7 – Лиса Райс

— Ну, тогда тебе придется привыкнуть, — спокойно сказал Златослав. — Потому что я никуда не уйду.

— Привыкнуть? — девушка недоверчиво посмотрела на него. — Ты думаешь, это так просто?

— Не просто, но возможно, — ответил юноша. — Если ты перестанешь кричать и истерить.

— Я не кричу и не истерю! — возмутилась девушка. — Я просто… просто…

— Просто что? — спросил Златослав.

— Просто… просто… — девушка снова запнулась. — Просто я не ожидала такого!

— Чего именно? — уточнил юноша.

— Такого… такого… — девушка вздохнула. — Такого мужа.

— А что не так с твоим мужем? — спросил Златослав. — Я вроде бы не урод.

— Не урод, — согласилась девушка. — Но ты… ты…

— Я что? — спросил юноша.

— Ты… ты… — девушка снова запнулась. — Ты просто не такой, как все.

— Ну, это точно, — усмехнулся Златослав. — Я же говорил, что я немного необычный.

— Необычный? — девушка покачала головой. — Это мягко сказано. Ты просто…

Из — под одеяла нервно икнули, но вопить перестали.

Так, Есеньюшка, соберись. Убивать, судя по всему тебя не собираются, членовредительствовать тоже. Хотя что он там окаянный бормочет? Невинности ее лишать собрался или про кого это он? И какая такая брачная ночь? Она что же оказалась на свадьбе змеиной? Это что же, не врут сказки?

Показалась из — под одеяла растрепанная макушка каштановых вьющихся волос, а после и испуганное бледное лицо. Есенья была девушкой, по ее мнению, не очень то складной, тоненькая, форм как у настоящих девиц, ей явно недоставало, а потому и на огромной змеевой постели ощущала она сейчас себя, что иголочка в том стогу.

Но все же не очень ей было ясно, о чем этот барин толкует (а то, что он не простой селянин или как у них тут это называется? было понятно сразу и по облику его и по убранству кругом). Уж всяк она не невеста ему. Такому барину простую человечку замуж не дадут.

Хорошо хоть, что отошел подальше.

Бочком сползла с постели, утягивая одеяло за собой. Неудобственно оказалось, на ней самой — то только нижняя сорочка и осталась, едва до середины бедра достает. Кто ж остальное снял? Не змей ведь этот? Он, кажись, не меньше ее удивлен происходящему.

Спустила ноги на пол, негоже девице приличной в чужих постельках разлеживать. Вокруг кровати оказался мягчайший ковер, стопам так приятно стало, будто на летнем свежем лужке стоишь. Есенья бы посмотрела, да боялась от змея глаз оторвать, а ну как напрыгнет на нее?

А вот дальше то куда? Одеяло тут такое, что можно пятерых накрыть, она в уголок то завернулась, а тянуть дальше как? И куда? Мысли такие глупые, путаются.

Так и застыла, взъерошенная, лохматая, с веточками волосах. Лицо вот тоже немного землей попачкано, на затылке волосы и вовсе от крови слиплись, а на шее — едва заметный след от укуса. И смотрит на змея, как зверек напуганный. Сама трясется, а в глазах то решимость такая.

“Живой точно не дамся!”

— Тут ошибка какая — то вышла, милостивый господин, — поклониться бы для проформы, да боится с него глаз спустить, — не хотела я вам и невесте вашей помешать, сама знать не знаю, как попала сюда. — А сама пятится и жмется. Нащупала вот за спиной на тумбе что — то, подсвечник, кажись. Твердый вроде, таким если что отбиться можно. — Мне бы одежку свою возвратить, да я бы… пошла, может?