Книга Ученица Хозяина Топи, страница 121 – Александра Каплунова

— Привел тебе подругу, как и обещал, — Арьян ловко взобрался по раскидистому стволу плакучей ивы. Та толстыми своими ветвями над водой вытягивалась, чем полоз не преминул воспользоваться. Ноги в хвост обратил, вокруг ветки обвился, и вот уж над камышом, где русалка пряталась, навис. — Ты что там?

Только вместо ответа змия водой обдало прямо по любопытной морде.

— Ты чего твориш-ш-шь? — зашипел, от воды отфыркиваясь и волосы свои белые от лица отлепляя.

— А ты не суйся! — последовал ответ недовольный. — Веша, ты пришла?

— Да, Милаша, ты прости, что не проведывала…

— Ну, вы тут тогда сами справляйтесь, — недовольно подытожил полоз, заклинанием себя окутал и прямо с ивы в воду нырнул — по своим делам, стало быть, отправился.

Вешка на берегу замялась. Ей бы сбежать аккурат, пока Арьян ее в покое оставил, да только вздохи тяжелые из камышей покоя не давал.

— Миланья, ты чего в камышах то сидишь? — все же поинтересовалась у русалки.

— А ты смеяться не станешь? — отозвалась та тоскливо.

— Не буду, — успокоила подружницу, — вылезай давай, что ж мы, через камыши переговариваться будем?

Заходили ходуном коричневые соцветия рогоза, зашуршали стебли, а после все ж показалась Милаша… Веська как ту увидала, рот ладошкой зажала.

— Это как же ты так? — охнула ведунья, вмиг о собственных проблемах позабыв. А русалка слезами горючими залилась. И было с чего… Волосы ее, в прошлую встречу шелковым покрывалом укрывавшие девичий стан, теперь в узлы, да колтуны торчащие, все спутаны были.

— Волосы — русалочья гордость, главное украшение, — а сама ревет навзрыд, да слова едва выговаривает, — а они! мне!

— Кто они, Миланья? — Веська прикидывала, что же с этим можно сделать, — ну-ка поближе подплыви.

А сама лапти скинула, онучи тоже размотала, подол подоткнула, да в воду ступила. Та ледяная была, страсть какая холодная, но Миланья уж на самом мелководье хвост песком царапала.

— Так кикиморы, — чуть успокоившись, да слезы вытерев, все же рассказала… Оказывается, к Велесовой ночи все в лесу готовилось с особым тщанием, а в этом году именно здесь, на озере, в Милашеных угодьях, будут гостей из Нави привечать. И многие тому завидовали. Вот кикиморы и сговорились, заболтали, мол, украсят ее жемчугом речным, что у утопцев выменяли, да ракушками цветными, чтоб хозяйка озерная еще краше смотрелась. И так старались, но как Милаша в зеркало глянула, так ей, бедной, прямо плохо стало. А те засранки наутек кинулись. — Уж по всякому пытались, никак не распутать! — а сама снова в рев, — как же я с такими колтунами-то озерной хозяйкой могу представиться?! Теперь отрезать все! А как русалка, да без волос..?

Жалко стало ясноокую.

— А магией не пытались? Может есть какое средство?

— Да эти гадины ведь еще и заговорили все, чтоб магией не сумели совладать! Кикиморы знаешь, как узлы вяжут?

Вешка не знала, но решила поверить наслово, особенно глядя на ужасающий бардак на Милашеной голове.

— Ты слезы давай утирай, — подбоченившись, Веська раздумывала, с чего бы начать, — и резать ничего мы не будем. Распутаем. Гребень то есть какой-нибудь?

Миланья только головой покачала.

— Вели тогда подружкам своим водорослей набрать, самых скользких, каких найдут только, да пусть сюда тащат.

Миланья приободрилась, кивнула Веше, да под водой ненадолго скрылась. А вернулась уж не одна. Две русалочки, юные совсем — глазищи на пол лица, а сами светленькие, на ведунью подозрительно из воды поглядывали.