Книга Ученица Хозяина Топи, страница 196 – Александра Каплунова

Опаздывал. Лесьяр опаздывал. И, уже когда плетение кинул к змию, понимал, что то не успеет до цели добраться, обожжет спину, рассекая плоть полоза, но лишь миг спустя, когда хвост змеиный обрушится тяжестью на тонкий девичий стан.

Они закричали одновременно. Арьян — от боли, рассекаемый в клочья жестоким заклятием связанных в узлы смерти черных нитей. Лесьяр — от боли, что разрывала душу на тысячи кусков, от понимания, что стало с его Весеньей. В воздух взметнулись клубы пыли, полетело каменное крошево брызгами осколков.

Но как осело, в тишине повисшей хриплым стоном облегчение с губ магика сорвалось.

Потанята, ставшие меж Вешей и Арьяном, выставив вперед тонкие свои ручонки, держали барьер, защищая хозяюшку от смерть несущего удара. Сполз хвост с защитного купола, справились малявки. Полоз рухнул, точно подкошенный, заливая письмена собственной кровью еще пуще.

— Sepeli eam profundam et ne foras, Ita fiat, — не своим голосом закричал из последних сил Лесьяр. Весенья вторила ему.

— Ita fiat! — возопила, что было мочи, грохот пересиливая, вкладывая оставшиеся крохи. Внутри пребольно жгло на месте источника, точно уж саму душу выплескивала, да часть себя вырывала. Но чуяла — нельзя останавливаться, немного оставалось до завершения ритуала. И вот, с последними словами, все, на что только способна оказалась, выплеснула. Луч, уж ставший явственно синим, полыхнул мощью, врезаясь в малахит. Затопило зал яркой вспышкой — синей от луча, зеленой от камня. Заскрежетало, башня вся ходуном пошла, ведьма в отчаянии возопила нечеловечески, но с каждым мигом крик ее все глуше слышался, пока не стих вовсе.

— Весенья! — Лесьяр кинулся было к девице, но тут уж потолок принялся рушиться, не успел и пары шагов сделать, потянулся на нее полог защитный накинуть, понимая, что подручные боле не сдюжат, но тут самого по уже рассчеченному затылку приложило…

* * *

Морозный воздух кожу щипал, кусался нещадно. Когда только успело этак похолодать?

Весенья села со стоном. Славка с Зарькой в глаза ей заглядывали, за ручки придерживая.

— Хозяюшка… — всхлипнули оба, да на колени упали пред ней, утыкаясь в грудь девице, да слезами горючими заливаясь.

Веся лежала прямо на земле. Голова раскалывалась, мысли все куда-то запропастились. Дурманило. Что произошло и почему так болит все тело?

Небо, серое какое-то, блеклое, сыпало первым снегом. Снежинки в воздухе парили мягко, неспешно, танцевали друг с другом, сверкая в отсветах восходящего красного солнца.

Одна из них упала на щеку, поцеловала холодом рассеченную кожу. Веся поморщилась. Когда она успела порезаться?

И тут вихрь воспоминаний перед внутренним взором дурным калейдоскопом замельтешил.

Села порывисто.

— Лесьяр?! — Зарьку за плечи к себе повернула, но потаненок лишь головой помотал, пуще слезами заливаясь.

— Он на нас токмо успел щит накинуть, — всхлипнул Славка.

Весенья в неверии голову обернула. В стене башни, аккурат в том месте, где лестница подземелья спускалась, зиял провал, камнями заваленный. Обрушился купольный свод.

— Нет… — сорвалось с уст девичьих. Пытаясь подняться на ноги ослабевшие, за землю снегом припорошенную руками цепляясь, спотыкаясь, поспешила к разрушенной башне. Не желала глазам верить.

Камни один за другим отбрасывала, пока до огромных валунов не добралась. Пальцы все в кровь сбила, но не сумела уж те отодвинуть. Сама не заметила, как во рту солоно стало. Губу прокусила, сдерживая из груди рвущиеся рыдания.