Книга Второй шанс для многохвостой лисицы, страница 114 – Селина Катрин

Глава 26. Тюрьма

Честно говоря, я всегда представляла ночь в тюрьме немного иначе. Ну… не то чтобы представляла, но если бы вдруг пришлось, то я всегда фантазировала о драме, трагедии, какой-то безумной попытке побега по рваной простыне.

А не вот это.

Я сидела на соломенном полу, кутаясь в собственную одежду как в плед, и думала только об одном: почему в камере так холодно, будто здесь хранят замороженную карму всех предыдущих заключённых? Месяц золотого дыхания за стенами, вообще-то!

Тёмные стены молчали. Факел уныло чадил. Где-то в углу беззвучно меня осуждала огромная дохлая муха. И я, обнимая колени, шептала в пространство:

— Отлично, Элирия. Просто великолепно. Ещё несколько клепсидр назад спасала остров… А теперь сидишь, как особо опасная редиска.

Причём самое обидное: я даже не знаю, за что именно меня посадили. То есть формально знаю — «обнаружена рядом с императорской печатью, подозрение в краже».

Но, боги, я же не виновата!

Я просто… открыла сёдзи в свою комнату. И вошла. А потом вошла стража.

К огромному облегчению, в этот раз меня не потянули сразу же к топору на самосуд. Стража, которая проверяла павильон Стальных Копий, носила небесно-голубое, а значит, являлась личной стражей принцев Аккрийских — куда выше, чем простые огненные клинки! Стоило мужчинам зайти в мою комнату, как главный дракон посмотрел вначале на меня, потом на Мирана, а затем на печать. Он задал всего два вопроса: кому принадлежит комната и что огненный клинок делает так поздно в комнате леди.

Получив ответы на оба вопроса, он кивком велел страже арестовать меня. Конечно же, я сказала, что понятия не имею, что именно императорская печать делала на моём футоне. Дракон не особо внимательно выслушал, но своего мнения не поменял.

А вот с Мираном получилось даже чуточку обидно. Нет, в целом мой бывший жених выдал абсолютную правду: хотел пригласить на праздник Первого Дыхания барышню, а потому зашёл так поздно. Только успел поздороваться, как увидел печать. Всё. Конечно же, всяких «надо избавиться от печати и сделать вид, что её в твоей комнате не было» он не озвучивал.

В итоге, в отличие от меня, ему пожелали доброй ночи и отпустили. И вот я оказалась здесь. На соломе. В компании дохлой мухи. И своих мыслей, которые, если честно, были не лучше.

— Конечно, Элирия, — пробормотала себе под нос, — а что ты хотела? Чтобы драконья стража сказала: «Ох, прекрасная госпожа, наверняка это недоразумение, давайте-ка мы вместе подумаем логически»?

Ага. Логически. Логика и дворец — это две параллельные линии, которые пересекаются только в одном месте: когда тебя ведут в камеру и говорят «ничего личного».

В целом стража вела себя максимально корректно, и это радовало. Вежливо, даже уважительно. Как будто они конвоировали не подозреваемую в государственной измене, а хрупкую девушку, которая упала в пруд и слишком громко извинялась за причинённые неудобства. Меня сопровождали аккуратно, без лишних толчков, насмешек, оскорблений, самосуда и прочего… И прямо вот так — просто вот так! — посадили в камеру, закрыли двери и сообщили:

— Пожалуйста, ожидайте решения его высочества.

Разумеется, несмотря на накопившуюся усталость, нервная система решила устроить забастовку и объявила, что сон — это для слабаков. Я ложилась то на один бок, то на другой, но проклятый сон всё никак не шёл.