Книга Второй шанс для многохвостой лисицы, страница 45 – Селина Катрин

Я сама не заметила, как сбавила шаг. Стоять тут, вся в пыли после тренировок, — примерно как прийти на торжество в сапогах для болотных тварей: видно издалека, стыдно поблизости и вообще не вписывается в интерьер.

К счастью, прямо перед центральным залом один из пожилых слуг резко вышел из режима «дремлю как могу». Он ойкнул, будто увидел призрака, исчез за ближайшей колонной и через пару секунд вернулся — уже с изумрудной накидкой, расшитой серебряными облаками. С величайшей серьёзностью он возложил её мне на плечи, словно спасал не только мою репутацию, а всего дворца разом.

Ну что ж, теперь я хотя бы выглядела как пыльное недоразумение, но — официально прикрытое.

— Простите мою дерзость, госпожа, — пробормотал старик, низко склонившись, — но вы входите в зал Небесного Дракона. Здесь нельзя появляться без надлежащего одеяния.

* * *

Клепсидра — это водяные часы. Они могут быть такими:

И такими:

И слава богам, он успел как раз вовремя — второй слуга приоткрыл тяжёлые створки дверей.

В центральном зале я застыла криво поставленной статуей прямо на пороге и судорожно пыталась сообразить, что делать дальше.

По центру восседал принц Катэль Аккрийский — величественный, как описание подвигов богов. Слева выстроились мужчины в белом из вчерашней свиты, справа — принц Олсандер со скучающе-надменным выражением лица, и — сюрприз века — Яори.

Я даже моргнула несколько раз, проверяя, не начинает ли подводить зрение меня после тренировки. Но нет, он был тут, живой, настоящий, Правое Крыло принца Эвана. И всё логично… ну почти. Потому что стоял он напротив Олсандера так небрежно, будто его сюда поставили для антуража: руки сложены на груди, спиной опёрся на колонну, ещё чуть-чуть — и это уже можно было бы назвать вызывающим.

Кто вообще так себя ведёт рядом с огненными драконами? Они, между прочим, злятся быстро, а их пламя, говорят, испепеляет всё, включая Мёртвые Души. А Яори… Он стоял так, будто максимум, что ему грозит, — скука.

Однако я не успела додумать эту мысль до конца, как взор упал на эльфов.

Их сегодня было меньше, чем вчера, но беловолосый, тот самый, у которого я брала клинки для танца, стоял чуть поодаль и выглядел… э-э-э… богаче? Роскошнее? Как будто ночью на него случайно уронили сундук с драгоценностями, и он решил не заморачиваться, а сразу надеть всё. Количество золотых нитей, вплетённых в его волосы, поражало настолько, что хотелось позвать слуг и спросить: «Вы уверены, что он просто стоит, а не работает подвесным фонарём?» А камзол… Ох, камзол. Я даже старалась на него не смотреть — от сияния камней приходилось щуриться, будто мне в лицо направили переносное солнце в размере «эльф, роскошный, один штука».

— О, госпожа Элирия-сан! Вас-то мы и ждали, — голос его высочества эхом разнёсся под расписным потолком.

Я склонилась в поклоне — низко, сдержанно, так, как учили ещё в павильоне Зимних Слив:

— Ваша милость велика для меня, ваше высочество, — сказала я тихо, выпрямляясь. — Но сердце моё тревожно: ведь я всего лишь тень клинка. Почему именно меня вызвали в зал Небесного Дракона?

— Уважаемая Элирия-сан, — обратился его высочество, слегка склонив голову в сторону, — вчера вы осчастливили нас своим искусством и, как я помню, для танца осмелились попросить клинки у князя Илариэна Рассветного. Его светлость перед отъездом выразил твёрдое желание переговорить с вами.