Книга Второй шанс для многохвостой лисицы, страница 51 – Селина Катрин

— Прекрати завидовать, Олс.

Внезапно из-за арки, густо увитой плющом, возникла ещё одна фигура.

Катэль. Самому старшему наследному принцу Аккрийскому крайне редко удавалось вырваться из золотой клетки своей свиты, но сейчас, похоже, выпал именно такой редкий миг свободы.

Солнечный свет заскользил по его длинным тёмно-вишнёвым волосам, и он, слегка нахмурившись, окинул второго брата взглядом с головы до ног. Олс фыркнул.

— Было бы чему завидовать. Эван разменял всего лишь восьмой десяток лет. В нём только-только проснулась драконья суть, и он почувствовал первую девушку, с которой мог бы провести Ритуал Слияния, но не последнюю же.

— А я вот завидую, — очень тихо произнёс Катэль.

Вздох, сорвавшийся с его губ, больше напоминал выдох пламени, которое он так и не решился выпустить наружу.

Два старших брата всегда были как два крыла одного дракона: во внешней политике — Олсандер, холодный, резкий, всегда готовый броситься вперёд. Во внутренней — Катэль, терпеливый, рассудительный, умеющий удержать равновесие. Они почти никогда не спорили: видели мир с одинаковой высоты и почти одинаковыми глазами. Но в чём-то их взгляды были противоположными.

Катэль, которому исполнилось уже шестьсот восемьдесят два года (при средней продолжительности жизни драконов в тысячу лет), так и не встретил никого, чьё присутствие рядом волновало бы кровь, а шаги отзывались эхом в душе. Никого, с кем бы мог провести Ритуал Слияния Жизни и обзавестись семьей.

Драконов, в отличие от прочих оборотней, боги наградили особым путём: у них существовало два рубежа зрелости. Первый — в двадцать пять лет, когда разум и душа должны обрести твёрдость. К этому возрасту дракон уже обязан был укротить вспышки гнева, научиться держать себя в руках и выбрать путь служения — ремесло, воинскую стезю или чиновничий пост. Второй — биологический, когда просыпалось чутьё к своей паре. Оно либо вспыхивало словно молния, либо не приходило никогда. И вот этот рубеж Катэль никак не мог переступить: его сердце оставалось пустым залом, куда никто так и не вошёл.

Он смотрел на брата — и в душе жгло странное ощущение. Эван может злиться, может мучиться ревностью, может метаться между долгом и сердцем… но хотя бы знает, ради кого. Его дракон откликается на эту лисичку. У Катэля не было даже этого. И потому, как ни странно, он искренне хотел помочь. Хотел, чтобы Эван, в отличие от него, не упустил то, что подарили боги.

У второго принца совместимость, напротив, оказалась огромной буквально с каждой второй или третьей драконицей. И он так и жил — легко, играючи, не понимая, зачем Эвану гоняться за одной-единственной девушкой, когда мир полон других женщин.

Тяжёлый шорох плаща о камни стих. Катэль и Олсандер ещё некоторое время молча смотрели ему вслед — один с лёгкой усмешкой, другой с тенью грусти.

— Пойдём, — первым нарушил тишину наследный принц. — У нас дел больше, чем у Эвана.

— Пойдём, — согласился его брат.

Глава 12. Месяц розовой травы

После праздника цветения сакуры дни завертелись так быстро, что я не всегда успевала понять, где утро, где вечер, а где я потеряла собственный график. За месяцем вишнёвого цвета пришёл месяц розовой травы, затем — поющих ручьёв. Я чувствовала себя героиней календаря, который кто-то листает слишком рьяно.