Книга Второй шанс для многохвостой лисицы, страница 71 – Селина Катрин

Внутри меня всё похолодело.

Если стражники решат, что я действительно украла что-то у принцев Аккрийских, то меня казнят! Помню, в детстве я даже как-то пошутила на эту тему. Мы с родителями сидели у костра, крутили жареного зайца на толстой металлической палке, и я сказала: «Убийство-то проще — там всегда можно свалить вину на кого угодно, не докажешь, а вот кражу… если нашли вещь у тебя, то всё». Мама так разнервничалась после этих слов, что слегла на три дня с температурой. Все дни она выспрашивала, не держу ли я зла на кого-то…

Горькая ирония ситуации заключалась в том, что я никому никогда не показывала этих кинжалов, не хвасталась подарком среди других теней и даже ни словом не обмолвилась. Думала: никому дела нет, что мне подарил князь Рассветный. А теперь эта же тишина стала моим приговором. Никто не подтвердит, никто не заступится.

— Я не верю, что это подарок, — тем временем продолжал усатый выговаривать мне с издевательскими интонациями. — По блату пролезла в тени, живёшь во дворце меньше года и уже сказки про бриллиантовые кинжалы плетёшь? Даже леди из павильона Зимних Слив такими побрякушками не размахивают. Кому ты заливаешь?

Грудь сдавило, внутри всё заледенело. Я взглядом оббежала свою комнату, наткнулась на смятое, валяющееся в углу кимоно, сшитое из эльфийского шёлка, и указала подбородком на него:

— Вот! Посмотрите! Эту ткань я выиграла на конкурсе талантов в ночь Цветения Сакуры под Луной, станцевав с этими самыми клинками, а из ткани сшила кимоно на заказ.

— Слышите её? — Один из стражников расхохотался. — Она уже целый театр разыгрывает! Какую-то тень — и пригласили на торжество в северный сад! Ничего смешнее не слышал! Даже нас не пригласили, а её… — Он махнул рукой, показывая всё, что обо мне думает.

«К сожалению, вас там действительно не было».

— Это, что ль? Дорогое кимоно? — Другой мужчина носком ботинка подцепил смятый серебристый пояс. Честно говоря, в таком виде одежда действительно не выглядела презентабельно.

— Да подделка небось, — фыркнул усатый. — Или тоже украла.

— Ребя-я-ят, — донеслось снаружи, а через удар сердца в проёме показался третий мужчина с кульками сухофруктов, которые мне в качестве благодарности дали в деревне Поющих Кузнечиков. — Тут еда, какую во дворце не дают. Какие-то груши сушёные… Посмотрите.

Во дворце чай настаивали на лепестках луговой орхидеи, а фрукты для блюд и десертов привозили свежими с дальних островов. Я чуть выдохнула: за такие «сокровища» меня точно никто в воровстве не обвинит — слишком дёшево, слишком по-деревенски.

Увы, я сделала слишком поспешные выводы.

— Действительно, сушёные груши. Очевидно, пронесла контрабандой или обокрала кого-то в деревне, — нелогично заключил усатый и, кивнув, скомандовал: — Давайте, тащите её на песочную площадку. Там топор есть, и света всяко побольше, на дворе-то темень. Отрубим ей руки, и можно пойти досыпать будет.

В тот же миг меня грубо схватили и поволокли. От страха воздух из лёгких вышибло, рёбра отозвались резкой болью. Я попыталась вырваться, но против четверых… да я скорее на сопротивляющегося ребёнка похожа!

— Нет! — завопила. — Я не воровка!

Но всем было всё равно.

Один сжал запястье так, что кости хрустнули, другой ухватил за ворот, третий держал за талию, четвёртый подталкивал в спину. Меня волокли по коридору как мешок с рисом. Я орала, кусалась, царапалась — всё без толку.