Книга Развод. Месть ректору-дракону, страница 55 – Лиззи Голден

Стон повторяется. И я явно слышу, что это мужчина.

Собираю всю волю в кулак. Меня никто здесь не спасет кроме меня самой. Руки отказываются подчиняться, но я заставляю их двигаться. Упираюсь ладонями в холодный скользкий пол и ползу. В обратную сторону от леденящего душу стона. Каждый сантиметр дается ценой невероятных усилий, в висках стучит, в груди колет. Задыхаюсь, будто пробежала марафон. Еще чуть-чуть ― и я провалюсь в забытье. Мне хочется отхлестать себя по щекам, чтобы прийти в себя. Нет, Камилла, не спать! Нужно найти дверь. Вдруг, она открыта?

Конечно, это вряд ли… но все может быть. Надежда умирает последней.

Глаза уже почти привыкли к темноте. В отдаленном углу различаю очертания человека, согнувшегося и прижавшегося к стене.

Хорошо, что не монстр ― пролетает у меня.

Но это не точно.

— Камилла…

Голос. Слабый, хрипящий, еле слышный. Но он точно назвал мое имя. Не сошла же я с ума?

— Кто… кто здесь? ― спрашиваю, хотя мне лучше бы затаиться.

В ответ ― тишина. Только шумное хриплое дыхание ее нарушает время от времени.

В то маленькое отверстие под потолком немного ярче пробивается свет, и я вижу… нет, мне это кажется.

— Артур? ― Мой собственный голос кажется чужим. Та фигура в углу принимает вполне знакомые очертания, и… сомнений больше не остается.

Разворачиваюсь всем телом и плюхаюсь на каменный пол. Ноги совсем меня не слушаются, но руки еще как-то двигаются, и благодаря им я ползу обратно.

Хотя… стоит ли оно того?

Может это очередная ловушка?

Но если бы Артур хотел мне навредить, он бы это сделал, когда я была без сознания.

Если бы сам мог встать. Кажется… он ранен.

Он полулежит прислонившись к стене. Его руки заведены за спину. Одна из них неестественно вывернута. Та самая, которую он повредил во время схватки с монстрами.

Выходит… он ее так и не вылечил? Но кто тогда тот человек, который отнял у меня кулон? Он выглядел вполне здоровым…

Всматриваюсь в Артура. Это он, нет сомнений, только измученный и избитый. Его лицо в крови и синяках. Голова безвольно запрокинута, глаза закрыты, но веки подрагивают. Его лицо бледное и влажное от испарины, даже в этом холоде. Он дышит часто и хрипло, губы полуоткрыты. Некогда безупречный камзол весь в пятнах… кажется, это тоже кровь.

Обида, боль от предательства, страх ― все как-то отходит на второй план. Подползаю вплотную к нему и дрожащей, какой-то неподъемной рукой касаюсь его лба. Горячий. У него жар.

— Артур, — зову я, вся внутренне дрожа. ― Что с тобой? Почему ты здесь? Кто… кто это сделал?

Он медленно и как-то неровно приоткрывает глаза, как будто ему больно даже веками шевелить. В полумраке его драконьи голубые глаза кажутся потускневшими, затянутыми пеленой. Он смотрит на меня, и в его взгляде нет ни надменности, ни притворной нежности. Только изнуренное понимание и что-то похожее на… вину?

— Камилла,… — его голос — хриплый шепот, — Ты… тоже здесь. Я же просил… просил уехать…

Он пытается пошевелиться, но руки, явно связанные за спиной, не позволяют ему даже отодвинуться от стены. Он только слабо дергает плечами и глухо стонет.

— Артур, кто это сделал? ― снова спрашиваю я. Моя собственная слабость отходит на второй план и будто перестает беспокоить. Нас здесь заперли с каким-то умыслом. Мы кому-то мешали… мы оба.