Книга Детектив на весну, страница 51 – Елена Михалёва, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Яков схватил ртом воздух, готовый рвануть к Марине и отнять у нее лампу до того, как произойдет непоправимое.

Но стоило ему сделать шаг, как девушка пронзительно завизжала.

Под звуки ее оглушительного визга и раскатистого чихания доктора дверь в прачечную с грохотом распахнулась, и в проеме, озаренные светом фонарей, возникли силуэты. Впереди всех был Эскис с лицом суровым и разгневанным. За ним – двое городовых в синих мундирах с оружием на изготовку. Замыкал процессию доктор Ломакин в медицинском халате, наброшенном поверх светского костюма.

От испуга Марина захлебнулась криком и выронила лампу. Стекло со звоном разбилось, и по полу потекло горящее масло.

Алексей Константинович подоспел быстрее, чем кто-либо успел опомниться. На ходу он сорвал с себя дорогое пальто и накрыл им горящую лужу до того, как она встретилась с разлитым скипидаром.

Городовые скрутили чихающего Бертинского.

Марина зарыдала и медленно сползла на пол. Она спрятала лицо в ладонях и взвыла так, словно только что осознала случившееся.

Яков, тяжело дыша, отошел в сторону. Он прислонился к холодной стене. Адреналин отступал, сменяясь слабостью и тошнотой.

Апраксин наблюдал, как городовые надевают наручники на Аркадия Львовича, который теперь был не грозным «призраком», а просто взъерошенным, чихающим и жалким человеком в дорогом, но испачканном скипидаром пиджаке.

Эскис подошел к нему. По пути он щелкнул выключателем и зажег электрические лампы под потолком. Стало светлее и спокойнее.

— Яков Петрович, целы?

— Цел. – Яков попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной. – Как видите, сработал мой план. Бертинский сам прокололся и за мной пришел, заметив мой шпионаж. И никакие доказательства искать не надобно. Попался с поличным.

Эскис с укором покачал головой. От него не укрылись ни ссадины на запястьях, ни следы драки на лице его подопечного. Однако вместо упрека в его глазах промелькнуло уважение.

— Я предупреждал, что он опасен.

— Зато теперь у вас есть все улики, – хрипло ответил Яков и, закрыв глаза, добавил: – И кажется, мне срочно требуется тот самый покой и постельный режим, который вы так настойчиво мне рекомендовали. Только без новой охоты за призраками.

* * *

Прозрачное, свежее утро умыло уездный городок, дохнуло легким туманом и превратило ночной кошмар в Самаринской больнице в скандальную историю, которую еще долго будут обсуждать.

Солнце, такое по-апрельски нежное, заливало фасад клиники жидким золотом. Вся природа, от каждой травинки до набухших, лоснящихся на солнце почек на старых липах в саду, дышала обновлением и покоем.

У главного входа на отполированном гранитном крыльце стояли двое, безмолвно наблюдая за пробуждающимся днем.

Алексей Константинович Эскис, чей безупречный реглан погиб, спасая клинику от пожара, набросил на плечи больничный клетчатый плед, но это нисколько его не смущало. Доктор медленно потягивал из фарфоровой чашки душистый, обжигающе горячий кофе.

Рядом с ним, прислонившись к колонне, стоял Яков. На нем был тот самый дорогой костюм, в котором он прибыл, но сейчас он выглядел в нем иначе. Как отыгравший свою роль реквизит, ставший после спектакля собственностью артиста. Воротник рубашки был расстегнут, открывая свежий синяк на шее. В руках он сжимал простую глиняную кружку.