Книга Сердце Северного Ликана, страница 81 – Мария Ерова

Такой судьбы Мари он точно не желал.

… И вот началось. По телу побежали мурашки, перерастающие в судороги. Тело затряслось, испытывая жгучую боль, трансформируясь, теряя человеческий облик и всё более походя на зверя. Цепи тряслись, звенели, ограничивая свободу разъярённого существа, с ног до головы, покрытого светлой шерстью. Из разинутой клыкастой пасти на пол стекала обильная слюна, а в горящих янтарным огнём глазах потерялась всякая человечность — герр Нильссон перестал быть собой.

Волчий вой, раздавшийся, казалось, из глубин ада, а на деле из глубокого подвала, пронзил замок, отразившись ото всех стен, пройдя сквозь их остротой волны, взметнувшись к верхним этажам.

Он был таким громким, что смог проникнуть в сознание той, что спала беспробудным сном уже более суток. Этот звук напугал её, заметавшись внутри игрушечным волчком, сея панику и ужас. Мячиком ударяясь о стены сознания, он словно давал ей сигнал, такой, сродни жажде или голоду, или более сильному желанию жить…

Мари распахнула глаза, возвращаясь в реальность.

У хорошей мести нет срока давности.

Она вспоминала об этом каждый раз, когда видела, как поднимается духом тот, кого она обрекла на вечные муки. Ад при жизни — что может быть слаще в качестве мести для того, кто уничтожил её.

Странное сочетание.

Говорят, любовь — это самое светлое, что может возникнуть между людьми. И она пыталась любить — при жизни. Пока эта самая любовь не уничтожила её, растоптав, смешав с грязью, выкинув на обочину жизни. Не в прямом смысле, но…

Она пыталась!

Ещё помнила, как собственноручно вышивала кружева на приданном, лелея надежду, мечтая о будущем. Ей говорили, он был завидным женихом. Высоким, коренастым, богатым. А много ли надо разгулявшемуся девичьему воображению, чтобы заочно влюбиться в своего будущего мужа, увидев его до того лишь раз?

Ей говорили, что он был справедливым, не злым, работящим. И она стежок за стежком вкладывала эти мысли в свою работу, вышивая узор на ночной сорочке, которую должна была надеть в первую брачную ночь со своим супругом.

Служанки щебетали, расхваливая ярла этих земель. От их слов становилось то горячо, а то и жарко, и девичьи щёки пылали алым — она уже представляла их первую брачную ночь, с трепетом и волнением, хотя до неё ещё было не скоро.

Откуда же ей было знать, что мужчины порой бывают так переменчивы!

… когда она узнала о его измене, то смолчала, до крови прикусив язык. В конце концов, старшие ей объяснили, что он ей не был на то время мужем, а у мужчин бывают свои специфические потребности.

Настоящим ударом стало то, что он отказался жениться на ней, пообещав вернуть и приданное, и откуп в тройном размере, а виной тому стала какая-то гулящая девка-простолюдинка, увидев которую воочию она потеряла дар речи — настолько та была хороша.

Тогда впервые она и почувствовала себя полным ничтожеством и уродиной — нет, няньки с детства любили приговаривать ей, как она миловидна и красива, но что такое настоящая красота она поняла лишь взглянув на любовницу своего бывшего жениха.

В тот миг она всё поняла. Но обиженное самолюбие не желало мириться, и она решилась на страшное…

Милая, избалованная, наивная девочка, что никогда в жизни не делала ничего плохого, отправилась за помощью к той, о которой по округе ходила дурная слава. Горбатая старуха Хильда жила в лесу на отшибе, к людям выходила редко, но значилась у них местной ведьмой, а потому пользовалась неким благоговейным уважением и вызывала страх у местных. Говорили, она умела заговаривать животных и переселять в их тела души людей, лечила их заветной травой, что могла стать лекарством или отравой в зависимости от помыслов той и силой мысли подчинять себе разум тех, кто физически был сильнее.