Книга Проклятие Синей Розы, страница 101 – Мария Ерова

Глава четырнадцатая. Родословная.

Гаспар не желал выпускать её из своих объятий, и даже заверения в том, что всё хорошо и жизни Лауры ничего не угрожает, не действовали на мужчину должным образом. Девушка же настаивала на том, чтобы обработать его едва начавшие затягиваться раны, смертельные для обычного человека, и он позволил стянуть с себя испорченную напрочь рубаху, чтобы Лаура воочию смогла убедиться – помощь ему не требуется.

Регенерация была потрясающей. Да что там кожа – ведь были повреждены и внутренние органы, но Гаспар, хоть и выглядел бледным, на умирающего совсем не походил, хоть и пояснил, что чувствует боль так же, как и обычный человек.

Первый шок и радость улеглись, и вот мисс Клабан решилась на вопрос, который вертелся у неё на языке с самого ухода призрака таинственной незнакомки со шрамом.

— Гаспар, кто же всё же эта девушка со шрамом на лице? Ты её знаешь?

Француз, удивившись, задумчиво нахмурил брови.

— Нет, я не помню никого здесь с таким увечьем. Почему ты спрашиваешь?

— Я была уверена, что знаешь… Подумай: возможно, родственница или служанка, гостья в этом доме? Возможно, подруга, пусть не близкая, Розабэль, тайно влюблённая в тебя? …

Месье Бертран покачал головой.

— У Розабэль не было подруг – откуда им здесь было взяться? Даже прислуга почти вся была почтенного возраста, их дети, вырастая, уезжали из нашей глуши, ища лучшей жизни. Нет, Лаура, я никогда не слышал этого имени здесь, в поместье Уэйнрайт.

Девушка расстроилась, закусив губу. Но вскоре её осенило.

— А здесь есть архив? Что-то вроде записей или домовой книги, где записывали всех жильцов дома, что-то похожее…

— Думаю да. – неуверенно предположил Гаспар. – Возможно, в кабинете миссис Розалин…

— Можно мне взглянуть? – оживилась Лаура, с надеждой заглянув в глаза француза.

— Почему нет? – пожал тот плечами. – Я даже провожу тебя, если не возражаешь…

* * *

Как оказалось, кабинет миссис Розалин находился по соседству с библиотекой. Чопорная английская атмосфера витала здесь буквально во всём. Ровные деревянные стеллажи, не такие огромные, как в библиотеке и более компактные, хранили в своих недрах несчетное число картонных папок, накладных, написанных от руки, расписок, счетов, в общем, всего того, что в своей привычной жизни Лаура терпеть не могла. Но понимала: хозяйственная жизнь прошлого требовала неизменного порядка во всём. Щепетильность давно умершей хозяйки поместья Уэйнрайт просто поражала. Почему-то девушка была уверена: после её смерти здесь никто так же старательно не разбирал давно отжившие свой век бумажки. Вон там, на столе, скопился ворох каких-то документов – наверняка это уже работа Гаспара. Правда, кому сейчас всё это было нужно?

На широком окне с хорошо сохранившейся белой, чуть приобретшей желтоватый оттенок краской, стояла пустая клетка для небольшой птицы. В роскошном серванте, поблёскивая пузатыми боками, стояло несколько сервизов из фарфора и серебра, ложки и вилки были аккуратно разложены рядом, в правильном порядке, а кипа матерчатых салфеток с ажурной вышивкой покоилась рядом.

У того же окна располагалась софа, к которой сразу же и побрёл месье Бертран – Лаура только сейчас заметила болезненный пот, блестевший на его лбу, и в свете утра бледность кожи была просто разительной.