Книга Проклятие Синей Розы, страница 58 – Мария Ерова

— Почему? – не понял Хейден.

— Дело в том, что все мужчины нашей стаи в ту ночь сложили свои головы под вражеским оружием. Да и почти все женщины тоже. Остались лишь немногие, но и они протянули недолго. Видишь ли, мы очень зависимы от своей пары. Волколаки выбирают её раз и на всю жизнь, то есть после гибели своего мужчины, мы не можем связать жизнь с другими  и завести от них потомство. Раз и навсегда. Эта связь порой убивает. Те женщины, что выжили, умерли от тоски по своим мужьям. И во всём лесу остались лишь моя бабка Шейла и Кэтрин – моя мать. Это всё. И на нас наш род завершиться, если я не рожу детей. Потому как Шейла стара и её пара тоже утеряна безвозвратно.

— А где сейчас твоя мать? – погружаясь всё больше в бездну раздумий, поинтересовался Хейд.

— Она давно мертва. – сухо ответила знахарка. – И, прошу, больше не спрашивай меня об этом. История моего племени течёт по моим венам, память не стирается, она передаётся от поколения к поколению. И иногда боль бывает просто невыносимой.

С этими словами Марисоль встала, чтобы уйти. Хейдену показалось, или в её глазах блеснули слёзы?

И вот всё было ясно теперь как божий день, но что-то всё-таки не давало ему покоя. Какая-то не состыковка. События. Время?

Он обязательно это выяснит. Потому что Марисоль явно что-то скрывала.

Глава тридцать третья. Поцелуй.

Теплое дыхание уже коснулось губ Лауры, и о боже, как ей сейчас хотелось этого поцелуя! Безрассудство было не в счёт, девушка никогда не отличалась порывистостью или легкомыслием. Но этот мужчина оказался просто магнитом, вытаскивающим на свет божий все её тайные желания; словно её мечты были железными гвоздиками, запрятанными глубоко внутри души, и она не могла, просто не хотела сопротивляться.

Однако едва его мягкие, такие соблазнительные губы коснулись её губ, Лауру как холодной водой окатило. Да что такое она творит?!

Отпрянув от мужчины, девушка возмущенно залепетала:

— Что Вы себе позволяете, месье Бертран? Я Вам не какая-нибудь уличная девка, чтобы вот так можно было меня целовать!

Возмущение выдалось почти правдоподобным, ведь в голосе мисс Клабан не проскользнуло и нотки злости.

А вот француз смутился по-настоящему.

— Простите меня, я не хотел… Я думал, Вы спите… - забормотал он, не зная, какие слова извинения тут уместны.

— То есть, Вы хотели воспользоваться ситуацией, то есть моим предполагаемым сном, и делать то, что Вашей душе угодно?!

— Боже, нет…

Гаспар поднялся с постели и закрутил головой, словно хотел стряхнуть с себя все летящие в его сторону обвинения.

— Нет, Лаура. Нет! Я не знаю, что на меня нашло на самом деле. Просто я засмотрелся на тебя, спящую, такую нежную и умиротворённую. И мне захотелось… Да, мне захотелось тебя поцеловать! Ничего дурного, только этот невинный поцелуй.

Он наконец-то осмелился поднять глаза на девушку, чтобы с облегчением отметить: она не злилась. Смотрела строго, но спокойно, будто изучала его. И тогда он продолжил, чуть понизив голос:

— Уличных девок не целуют, моя дорогая мисс Клабан. Они предназначены для другого. Целуют только тех, кто бесконечно дорог сердцу. Чья душа роднее тебе, чем твоя собственная. Целуют того, кого любят.

Лаура неотрывно смотрела на хозяина поместья, и по мере произносимой им речи её тонкая бровь выгибалась всё сильнее. Он что, правда думает, что её можно пронять романтичным возвышенным бредом?