Книга На один укус, страница 89 – Амалия Мо

Когда мотор ожил под нами, всё внутри дрогнуло. Глухое рычание, вибрация под ногами – и… тишина в голове. Все мысли исчезли, словно кто-то щёлкнул рубильником. Осталось только тело, звук и ощущение движения.

Мотоцикл мягко тронулся с места, проехал через ворота, и Демиан уверенно вывел его на дорогу. Скорость не была бешеной, скорее уверенной, контролируемой. Но даже этого оказалось достаточно. Волосы вырывались из-под шлема, взлетая за спиной.

Я почувствовала, как первокровный увеличил скорость. Сердце сделало рывок. Будто кто-то ударил по нему изнутри. Словно дефибриллятор запустил меня заново.

И тогда я поняла: всё это время я была мертва. Не в буквальном смысле, нет. Но где-то в глубине, замерзшая, онемевшая и отключённая от жизни. Я жила, как в стеклянной капсуле, через которую доносились звуки, но не чувства.

А сейчас… Сейчас я неожиданно чувствовала. Каждую вибрацию двигателя. Каждую секунду полёта по дороге. И мне отчаянно хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы мотоцикл продолжал движение куда-то далеко вперёд…

В реальности мы проехали не так долго. Свернув на повороте, Демиан остановился у какого-то придорожного бара.

— Ты как? – обернувшись спросил он.

Я осторожно слезла, ощущая дрожь в коленях и напряжение в задеревеневших пальцах. Потянулась руками к ремешкам, но первокровный опередил, ловко освобождая меня из непривычной капсулы.

— В порядке, – честно призналась я, возвращая шлем хозяину.

Обстановка внутри отличалась от тех заведений, в которых мне доводилось бывать с Эдвином. Небольшой уютный бар встретил мягким, приглушённым светом, который исходил от тёплых ламп с тканевыми абажурами, развешанными над деревянной стойкой и столиками у стены.

Помещение выглядело камерным и тесным, но именно это придавало ему обаяние. Стены, отделанные тёмным деревом, украшенные винтажными плакатами и пожелтевшими фотографиями в рамах. Пол под ногами скрипел, как будто знал здесь каждого гостя.

В углу тихо играла музыка, джазовая, ненавязчивая, с лёгкими нотками ностальгии. За стойкой работал бармен с закатанными рукавами и добродушным выражением лица, полирующий бокал скорее из привычки, чем по необходимости.

— О, Демиан, давно не виделись! Как ты? – Поздоровался мужчина за стойкой.

— Отлично, сделай мне как обычно, а моей спутнице, – голубые глаза скользнули по мне, будто прикидывая, какой напиток подойдёт под моё настроение. – Водку с соком.

Бармен лишь усмехнулся, но говорить ничего не стал. Мы прошли к дальнему столику, усаживаясь на мягкий диван.

— Водка, серьёзно? – прищурившись, спросила я.

— Когда я потерял близкого, меня спасла водка. Поверь, этот напиток вытравливает всю боль. В определённых дозировках, конечно.

Повисло молчание. Я смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он или действительно верит в исцеляющие свойства крепкого алкоголя.

— И долго ты себя лечил? – наконец спросила я, опираясь локтями на стол.

— Долго, – без тени иронии ответил Демиан, откидываясь на спинку дивана. Его голос стал ниже, спокойнее. – Но это только казалось, что я пью, а на деле – просто искал, за что зацепиться, чтобы не свалиться окончательно.

Он отвернулся, глядя в сторону стойки, где бармен смешивал какие-то ингредиенты.

— Потеря как вакуум, – продолжил он. – Не видно, не слышно, но тянет тебя внутрь, и чем дольше молчишь, тем сложнее вынырнуть. В какой-то момент ты перестаёшь помнить, кем был до этого.