Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 31 – Маша Старолесская

— А теперь скажи, чем помочь. Может, чашки отнести?

* * *

— Она что, и правда ветеринар? — спросил Дан.

Они сидели на крыльце дома Нюсик. Дан баюкал замотанную руку.

— Правда, — грустно сказала Ри.

— Это многое объясняет.

С полчаса назад её подруга, вооружившись медными пятаками, куриной косточкой, посеревшим от времени бинтом и тетрадкой с заговорами, принялась вправлять Дану пальцы. Она даже честно предупредила, что будет больно, но действовала так жёстко, что Ри не выдержала, и ушла на кухню ставить чайник. Дан вивисекцию вытерпел молча, только опять постарел лет на десять.

Когда Ри вернулась, Нюсик уже заматывала ему руку, подкладывая между слоями бинта медные пятаки и приговаривала:

— Хоть один потеряешь, голову отгрызу.

Дан в ответ на это только болезненно морщился.

— Через два часа снимешь повязку.

— А играть когда можно будет?

Нюсик посмотрела в окно, потом на часы, что-то посчитала на пальцах и, наконец, ответила:

— После обеда можно.

Чай Ри всем разливала сама, боялась, что Нюсик плехнёт или насыплет им в чашки какую-нибудь гадость, отворотное зелье или что похуже. Она впервые видела подругу такой рассерженной, хотя не раз до этого вваливалась к ней под утро после очередных приключений.

И вот они прощались с Даном на улице. Он всё порывался проводить Ри до дома, а ей не хотелось, чтобы он знал, где она живёт. Пока они общались на нейтральной территории, Ри чувствовала себя в безопасности, а после того, как она увидела ту странную девушку в Сиреневом садике, она не могла решить, надо ли давать Дану шанс, или стоит ограничиться ещё одним полётом на заблудившемся трамвае. Да и предупреждения Нюсик казались ей не такими уж безосновательными.

Впрочем, извиниться за поведение подруги всё равно стоило.

— Слушай, я не знаю, что сегодня на неё нашло. Ну, на Нюсик. Она обычно грубая, конечно, но не настолько…

Дан погладил больную руку здоровой, улыбнулся своей фирменной беззаботной улыбкой и сказал:

— Она просто ревнует. Так бывает.

— Кого ревнует?

— Тебя. Ко мне. Вы же с ней близкие подруги?

— Ну да. Но причём здесь ревность?

— Вот, похоже, она и решила, что я как-то помешаю вашей дружбе.

— А ты помешаешь?

Дан пожал плечами, мол, зачем. Чаша весов, на которой Ри взвешивала их шансы на дальнейшие отношения, качнулась в его сторону.

— Так ты придёшь к нам на репетицию?

Ри тряхнула головой. Оказывается, пока она рассуждала про их с Даном совместное будущее, он её о чём-то спрашивал.

— Ты прослушала, да? Я говорил, мы в шесть договорились с ребятами про репетицию. Попробуем разогнать туман. Ты к нам придёшь? Или встретимся ближе к полуночи на Квадрате?

— Приду, обязательно.

— Тогда, — Дан поцеловал её в макушку, — до вечера. Буду ждать.

* * *

К тому времени, как Ри дошла до дома, действие травяного чая уже кончилось, и голова стала разом тяжёлой и будто бы обложенной ватой. От прежней бодрости не осталось и следа. Правда, карман пёстрого кардигана оттягивал маленький термос в вязаном чехле — Нюсик дала его, вздыхая: «Я тебя знаю, если я не позабочусь, никто не позаботится». Ри показалось, что последнее было сказано с намёком, но уточнять, с каким, она не стала.

В квартире её встретил привычный бардак: вещи, разбросанные по кровати, стульям и полу, приоткрытый шкаф, из которого почти вывалился ящик с крупами, грязная посуда на подоконнике… Разве что джинсовое пальто, аккуратно висящее на плечиках, несколько выбивалось из общей картины. После ночных приключений всё это казалось таким родным и уютным.