Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 35 – Маша Старолесская

— По коридору и налево.

Дверь комнаты закрылась за Даном, Ри, склонившись над бумагами, скомандовала часам предупредить, когда будет полдвенадцатого.

— И чтобы без глупостей! А то даже на запчасти разбирать не буду, так выкину.

Горный хрусталь сработал, и оставшиеся четверостишия, знакомые до последней запятой, она дописала, не отвлекаясь. На этот раз ей не помешал ни запах кофе, ни Дан, поющий над туркой что-то из Пинкфлойдов.

* * *

На Квадрате было тихо и пусто, хотя на Трёхе Ри успела заметить несколько шумных компаний, да и на Радищева опять кто-то буянил и гремел бутылками.

— Кажется, не опоздали, — хрипло сказал Дан. От быстрого бега пёстрый шарф размотался, и его действие стало ослабевать.

Ри бросила взгляд на часы, безуспешно пытаясь найти в кармане кардигана носовой платок. С часами происходило что-то странное. За ночь они явно раздались в ширину и… научились ходить?

Она вздрогнула, когда от массивного куба отделилось что-то чёрное и бесформенное. Ри ущипнула себя за руку, но чёрное и бесформенное не только никуда не исчезло, оно ещё и заговорило человеческим голосом:

— Да где вас черти носили? Я замучилась ждать! Без пяти двенадцать!

— Нюсик, это ты? — робко спросила Ри.

— Я, я, кто ж ещё! — Чёрное и бесформенное махнуло на Дана.

— Пришлось ей всё рассказать. С живого она бы с меня всё равно не слезла.

— Нельзя вас, идиотов, одних никуда отпускать. Вы ж опять переломаетесь без меня…

Ри наконец нашла платок и громко высморкалась.

— Ну вот, что и требовалось доказать!

— Время, — тихо сказал Дан, щёлкнул пальцами и зажёг невысокий жёлто-красный огонёк.

Прервав свою тираду на полуслове, Нюсик подобралась, замолчала. Ри достала сложенные вчетверо листки с переписанным стихотворением, откашлялась и приготовилась читать.

* * *

— А он не навернётся? — спросила Нюсик, глядя как Дан, сидя в дверях и свесив ноги на подножку, подтягивает струны гитары.

— Не должен, — ответила Ри не очень уверенно. Вчерашний эпизод с бумажкой слишком сильно впечатался в память.

— И что должно получиться? Что мы увидим?

Ри пожала плечами.

— Не знаю. Вчера показали кусочек неба. Но и он был без гитары. И без голоса.

Дан взял несколько неторопливых аккордов, прислушался, замер, и начал играть снова. Трамвай затрясло, будто он ехал не по невидимым рельсам, а по гравию. Задребезжали стёкла, свет в салоне начал моргать и вдруг погас. Туман за окнами бурлил и клубился, завивался в спирали, как на картинах Ван Гога.

— А ноги ему не того? — спросила Нюсик.

— Не должно.

— Учти, ноги я отращивать не умею, я не доктор Айболит.

Свет в салоне так и не включился, но от гитары в руках Дана, как вчера на концерте, разливалось яркое белое сияние. Туман тянул к нему длинные жгуты щупалец, но натыкался на непреодолимую преграду.

Дан запел и превратился в сияющий язычок белого пламени. Смотреть на него было больно, Ри зажмурилась и уткнулась Нюсик в плечо.

Туман сгустился ещё сильнее, и трамвай сбавлял и сбавлял ход. Последние минуты казалось, что он стоит на месте.

— Чтоб я ещё раз с вами куда-нибудь полезла! — выругалась Нюсик.

Ри хотела было ответить, что никуда никого не звала, но в последний момент сдержалась. Всё-таки застрять посреди нигде вместе с проверенной подругой было не так страшно.