Книга Найденные судьбы, страница 48 – Елена Зауэр

Самым удивительным из всего этого издевательства было то, что я впервые услышала биение младенческого сердечка в утробе матери.

Это были такие замечательные звуки, что я даже забыла про коряги, которые тётя Катя в меня пихала.

— Тук-тук, тук-тук, тук-тук, — слушала я, и по щекам моим катились слёзы.

— Ну, всё, — проговорила тётя Катя, отключая свои приборы. — Теперь я за тебя спокойна. Но, если что не так, ты звони мне. Ладно?

Я кивнула. Что мне ещё оставалось делать? Хотя мне было неловко обманывать эту славную добрую женщину, которая искренне переживала за Марину.

— Может лучше рассказать тёте Кате всё, как есть? — спросила я Милу, когда мы подходили к нашей палате.

— И как ты это себе представляешь? — поинтересовалась она. — Зайдёшь к ней в сестринскую и скажешь: «Тётя Катя, я не Марина, а Марьяна. И я из семнадцатого века». Да?

Я кивнула.

— И она тут же вызовет психиатров, и заложат тебя в дурку с раздвоением личности, — проговорила Мила. — Потому что только психи сообщают всем, что они Наполеоны и царицы Савские.

— Не знаю я никаких Наполеонов и цариц, — вздохнула я. — Зачем ты меня запутываешь. И царицей называться не собираюсь. Я просто лгать не хочу. Грешно это!

— Не переживай, это ложь во благо! — с умным видом проговорила Мила. — Боженька такую допускает! Я где-то читала.

Я посмотрела на неё с сомнением, но спорить не стала. В дурку мне совсем не хотелось. Приходилось доверять своим товаркам по палате.

Следующие дни мои были похожи один на другой.

Нас будили, кормили, ставили нам системы, вызывали иногда на осмотр. А после обеда Ольга и Мила занимались со мной грамотой, арифметикой и другими науками. Я делала большие успехи, и девчонки меня очень хвалили.

Я научилась сносно читать и освоила сотовый. Кроме того, у меня обнаружились недюжинные способности к математике. Я выучила таблицу умножения и с удовольствием решала всякие заковыристые примеры и уравнения.

Где-то через неделю одна из девочек, та, что дала мне библию, пошла на осмотр и к нам уже не вернулась.

— В коридоре прямо у этой вашей воды полились, — ворчала санитарочка, перестилая койку. — Не могла до смотровой потерпеть! Я только-только полы намыла! А тут она! Пришлось перемывать!

— Да, — поддержала работницу Ольга, — могла бы и потерпеть, не создавать Вам лишних хлопот.

Санитарка с благодарностью закивала и, подхватив грязное бельё, двинулась к двери.

— И нам тоже, — проговорила Мила, когда за женщиной закрылась дверь. — Теперь не известно, кого к нам подложат.

И выразительно посмотрела на меня.

— Вот поэтому, пока к нам никого не подселили, нужно выработать план действий на ближайшее будущее, — сказала Ольга и подошла к мне и Миле.

Я не до конца поняла, что делали эти двое с моим телефончиком и документами, хотя они честно пытались мне объяснить. Одно поняла наверняка, теперь, если жена с мужем жить не желает, никто её принуждать не может. Можно подать на развод и получить свободу. Не нужно было терпеть и мучатся. И вообще, хотя женщины и остаются очень уязвимыми (словечко новенькое!), но всё же побороться за свои права можно, и у многих даже получается добиться своего.

— Во-первых, нужно подать на развод, — говорила Ольга, набирая какой-то текст на своём планшете, — и на алименты! А во-вторых, разобраться с имуществом. Судя по тому, что сказала твоя мать, львиная доля средств для покупки квартиры была твоя. Обидно будет подарить её твоему муженьку.