Книга Сила любви, страница 78 – Елена Зауэр

— Значит, все богатыри, которые сюда до меня приходили, обернулись в камень?

Старуха снова кивнула.

— И никаких вариантов нет?

— Мне об том не ведомо, — ответила Малуша, — поэтому мы просим тебя этот меч не трогать. Будет жалко, если и ты обратишься в камень.

Я уже было хотел спросить, с чего это ко мне такое особое отношение, но старуха продолжила:

— Ты добрый. Ты смог убедить Морскую хозяйку пощадить Кита, а значит и за нас перед Велесом вступиться можешь. Он прислушивается к тем, у кого душа светлая. А мы уже раскаялись и хотим домой в свой лес. Солнышко хотим увидеть.

По щекам старухи потекли слёзы. Чуди тоже тихонько заплакали.

— Но я не могу уйти от вас без этого меча, — проговорил я, — я князю обещал!

— Долг превыше всего! Понимаю, — произнесла Малуша. — Свар, покажи ему дорогу!

По запутанному лабиринту Свар привел меня в небольшую хорошо освещенную пещеру. В её центре на камне лежал меч-Кладенец. Ничем от обычных мечей он не отличался, даже рукоятка драгоценными каменьями не была украшена. А вдоль стен стояли каменные изваяния.

— Сейчас и ты к ним присоединишься, — грустно произнёс чудь.

А я протянул руку к мечу и свободно поднял его с камня.

Теперь каждый мой день начинался до свету. Ягиня сказала, что я так быстрее привыкну к образу жизни обычных сельских женщин и смогу влиться в их общество без особых усилий.

После нехитрых гигиенических процедур, я шла за дровами. Печь ведь сама себя не затопит. Раз в три — четыре дня надо было выпекать хлеба и каждый день готовить какую-нибудь похлёбку и кашу.

* * *

О кашах хочется сказать отдельно. Под руководством Ягини я научилась готовить разные каши. И это не привычные нам манка да овсянка. Нет! Тут в почёте были гороховая да берёзовая каши. Последняя считалась особым лакомством. Да-да, вы не ослышались, именно берёзовая!

— Берёшь березовую кору, измельчаешь до стружки, заливаешь водой и в печь, — поучала меня Ягиня, — можно туда серёжки покрошить и мёду добавить.

Что я могу сказать, немного похожа на манную, если молочком разбавить.

Овсяную кашу тоже варили, но не их хлопьев, а из зерен, и пшённую. Причём их можно было готовить как сладкими, молочными, так и мясными.

И похлёбка, чтоб вы знали, — это не наш суп. В ней ни картошечки, ни морковки нет. Зато лебеда или брюква с корешками — это наше всё.

— Запоминай, — ругалась на меня Ягиня, — иначе прослывёшь плохой хозяйкой!

И насилком впихивала в мою бедную голову рецепты различных пирогов, пастилы, киселей и взваров. Потом заставляла повторить.

— А можно, я это всё запишу куда-нибудь, — спросила я, когда мой мозг отказался запоминать рецепт очередного шедевра.

— Куда запишешь? — спросила Ягиня.

— На листочек какой-нибудь. У Ягуши ведь есть листочки и писало, — проговорила я.

— Ха! Придумала! Ты знаешь, сколько тебе таких листочков исписать придётся? Мы ещё и половины с тобой не выучили, — рассмеялась Ягиня.

— А поваренных книг у вас на ярмарке случайно не продают? — спросила я на всякий случай. У Ягуши вон учебники были, почему тогда книги с рецептами нет.

— Какой книги? — не поняла Ягиня.

— Ну такой, где все рецепты записаны были бы, — пояснила я.

— Не знаю, мне такие не попадались, — ответила девушка, — обычно у нас хитрости от матери к дочери передаются. Девочек сызмальства готовить учат. И у каждой хозяйки есть свои секреты.