Книга Свет над Грозовым Створом, страница 19 – Алиса Миро

​Я вдруг поняла, что этот нарцисс — это витамины.

— Интересно, — задумчиво протянула я. — Является ли магически выращенный цветок съедобным? Или это каннибализм?

​Я решила пока не есть метлу. Но план действий пополнился новым пунктом:

4. Управление гневом и желаниями. Иначе замок превратится в джунгли.

Я вздрогнула, осознав, что улика торчит посреди комнаты. Нарцисс на метле сиял белизной, как маяк.

Если сейчас войдет служанка с обедом и увидит цветущий инвентарь — слухи поползут быстрее, чем плесень по стенам.

​Я вскочила (колени отозвались недовольным хрустом) и подбежала к метле.

— Прости, — шепнула я цветку и безжалостно отломила хрупкий стебель. ​Куда его деть? В камин? Жалко, да и запах паленого цветка будет странным.

Я метнулась к сундуку, приоткрыла тяжелую крышку и сунула цветок вглубь, между складками колючего шерстяного плаща. Пусть пока лежит там. Ароматизатор для моли.

​Едва я успела захлопнуть крышку и плюхнуться обратно на табурет, изображая величественную скуку, как дверь открылась.

​На пороге снова была та же служанка (кажется, ее звали Эльза, или я просто придумала ей это имя?). В руках дымился новый поднос.

​— Обед, миледи, — буркнула она, ставя ношу на стол рядом с моим тазом для умывания.

​Я с трудом сдержала хищный блеск в глазах. Голод, усиленный магическим выбросом, скручивал желудок в узел.

​Я посмотрела на еду.

Обещанная Мерцей капуста.

В глубокой глиняной миске плавала серо-зеленая масса. Это был не суп и не рагу. Это была тушеная квашеная капуста, щедро разбавленная водой для объема. Сверху плавали редкие круги жира и, кажется, один крошечный кусочек мяса, который выглядел как случайная ошибка повара.

Рядом лежал все тот же кирпич черного хлеба.

​Запах был... специфическим. Кислый, резкий дух брожения, смешанный с запахом старого сала.

​— Лорд велел передать, — вдруг сказала служанка, не глядя на меня, а теребя край передника. — Яйца будут завтра. Если куры снесутся.

​Я подняла на нее глаза.

— Передай Лорду мою благодарность, — ответила я сухо. — А теперь иди.

​Когда дверь закрылась, я набросилась на еду.

Первая ложка обожгла язык, но я даже не поморщилась.

Вкус был ужасен. Капуста была пересолена — так в средневековье хранили продукты, соль была главным консервантом. Кислота сводила скулы. Жир обволакивал нёбо неприятной пленкой.

​— Натрий хлор превышен раз в пять, — пробормотала я с набитым ртом. — Почки спасибо не скажут. Отеки мне гарантированы.

​Я выловила единственный кусочек мяса. Это оказалась жила. Жесткая, нежующаяся.

Пришлось выплюнуть ее на край тарелки.

​Но я ела. Методично, ложка за ложкой, заставляя себя проглатывать эту кислую жижу. Потому что там был витамин С. Потому что там были калории.

Машине нужно топливо. Даже если это дешевый дизель.

​Когда миска опустела, я откинулась назад, чувствуя тяжесть в животе.

Губы горели от соли. Пить хотелось неимоверно, но в кувшине осталась только теплая вода для умывания.

Я налила ее в кружку и выпила. Вкус мыла (которым я не пользовалась, но воображение дорисовало) мерещился, но это была вода.

​

Я посмотрела на свои руки. Они слегка дрожали.

После еды навалилась сонливость. Гликемический индекс у хлеба был высоким, инсулин скакнул. Старое тело требовало «тихого часа».