Книга Свет над Грозовым Створом, страница 51 – Алиса Миро

​Я прошла в центр зала. Мои шаги гулким эхом отражались от сводов. Провела пальцем по спинке одного из кресел, торчащего из-под чехла. Пыль скаталась под пальцем в серую колбаску.

​— М-да, — пронесся мой голос под сводами. — Тут работы не на один день. Тут нужен клининговый батальон.

​Но под слоем грязи я видела величие.

Камень стен был добротным. Камин — таким огромным, что в нем можно было зажарить быка целиком (и согреть весь этаж). Витражи, если их отмыть, залили бы зал цветным светом.

​Это было сердце замка. И оно не билось. Оно было в коме. Так же, как и сам Виктор.

Он заперся в своей войне, в казарме, забыв, что он Лорд, а не просто командир наемников.

​— Мы тебя разбудим, — пообещала я пустому залу. — Будут здесь и балы, и музыка. И шторы постираем.

​Вышла, тщательно заперев дверь.

Пошла дальше. Коридор первого этажа, ведущий вглубь, под лестницу. Там была неприметная дверь, обитая полосками железа. Ключ подошел средний, простой.

​Я открыла её и сразу поняла, что нашла сокровище. Нет, не золото.

Запах. Запах сухих трав, воска и... лаванды?

​Это была Льняная. Старая кладовая для текстиля, про которую говорила Эльза, и до которой, видимо, не добрались жадные руки Мерцы (или у неё не было ключа?).

​Шагнула внутрь, подняв свечу, которую прихватила с собой.

Полки. От пола до потолка. И на них — стопки. Скатерти. Простыни. Полотенца. Рулоны некроенного полотна.

Все было покрыто пылью снаружи, но внутри...

​Потянула за край одной стопки. Ткань была белой, плотной, прохладной.

Это было приданое. Приданое матери Виктора? Или бабушки? Богатство, которое лежало мертвым грузом, пока мы спали на дерюге.

​— Эльза была права, — выдохнула я, гладя ткань. — Тут километры льна.

​Увидела полку с одеялами. Шерстяные, стеганые, с атласным верхом. Да, старые. Да, нужно проветривать. Но они были легкими и теплыми. Не вонючие шкуры.

​Взяла одно одеяло. Оно пахло сушеной полынью (от моли).

— Ты идешь со мной, — сказала я одеялу.

​А еще я увидела шторы. Тяжелый, зеленый бархат. Свернутые в рулоны.

Если повесить их на окна в моей башне и в кабинете Виктора — температура поднимется градуса на три просто за счет изоляции.

​Я стояла посреди этого богатства, прижимая к себе стеганое одеяло, и чувствовала себя богаче Илона Маска.

Из Льняной я вышла нагруженная как мул на Шелковом пути.

​В охапке я сжимала стеганое атласное одеяло (пахнущее полынью и, слава богу, чистотой) и рулон тяжелых бархатных штор изумрудного цвета. Они весили целую тонну, но я не чувствовала тяжести. Я чувствовала предвкушение.

Это была не просто ткань. Это был барьер между мной и ледяным адом этого замка.

​Заперла кладовую, повесила тяжелую связку ключей обратно на пояс (приятная тяжесть власти!) и двинулась в обратный путь, к своей башне.

​Идти пришлось через боковую галерею второго этажа. Обычно я здесь не ходила — тут дуло так, что свечи гасли. Но сейчас это был кратчайший путь.

​Я брела, глядя под ноги, чтобы не споткнуться в своих чунях о неровные плиты, когда мой взгляд зацепился за кучу какого-то хлама в углу, у заколоченного окна.

Сначала подумала, что это просто мусор, который ленивые слуги смели в темный угол. Но профессиональный глаз «закупщика» зацепился за текстуру.

​Остановилась, тяжело дыша. Сгрузила свою драгоценную ношу на подоконник (чистый он или нет — плевать, главное не на пол). Подошла к куче.