Книга Боги пустынь и южных морей, страница 100 – Эрли Моури

— Мешочек с моа и огниво с меня тоже слетели, – сообщила стануэсса, нащупав на бедре завязки батиста, которые уже ничего не держали. – Надо полазить под лавкой.

Утерянные вещицы и остаток колбасы ярсомец все-таки нашел под лавкой, правда колбаса испачкалась в какой-то грязи. Но если жрать захочешь и не такое начнешь жевать, рассудил он.

Эриса тем временем от чего-то вспомнились детали их стычки. Когда она вскочила, чтобы заступиться за Корманду, то в голове отчетливо звучало наставление отца: «стануэссы всегда стоят за своих!». Выходит, она считает этого пирата своим, хотя он даже не арленсиец. Отчего она так быстро сдружилась с ним? Отчего ей, стануэссе, с морским разбойником – человеком во многом противоположным ее взглядами, культуре, жизненным принципами – так легко и уютно? И все бы в этой странной дружбе выглядело неплохо, но Корманду все больше привлекал ее как мужчина. Ей все чаще хотелось его прикосновений. Тихонько в ней шевельнулся страх: не станет ли она из-за капитана Корму меньше любить Лурация?

Прошло семь дней. За это время Лураций успел съездить в Фальму и вернуться. Поездку в целом можно было назвать удачной. Неприятность заключалась лишь в том, что за последнюю часть ментального компаса и обрывок свитка, описывающую особенности действия прибора, ростовщику пришлось заплатить четыре тысячи салемов. Он никак не рассчитывал на такую сумму, ведь была изначальная договоренность на две тысячи восемьсот. Казалось, что боги, державшие в руках денежные потоки, чем-то сердиты на ростовщика. Но как бы ни было, сделка состоялась, и господин Гюи вернулся почтовым караваном в Эстерат. Вернулся уставший, с нижней частью нубейского компаса и изрядно похудевшим кошельком. По пути к дому, он зашел к Гарнфузу и пригласил его к себе, поскольку другу тоже было очень интересно действие древней нубейской вещицы. Они договорились о встрече ближе к вечеру. Лурацию оставалось лишь правильно собрать компас и по возможности довести уборку в подвале до конца.

Когда в договоренное время в дверь постучал Гарнфуз в сопровождении раба-эльнубейца, Лураций уже закончил с компасом и даже успел вынести мусор с подвала. Оставалось лишь смахнуть путину с потолка. В целом подвал, который Гюи начал облагораживать еще перед отправкой в Фальму, преобразился и выглядел если не уютно, то больше не вызвал первоначального раздражения. Теперь здесь, на немного неровном, выложенном булыжником полу размещалось два стола: один узкий и длинный почти в пол стены, другой, стоявший в центре накрывала огромная карта. Ее, чтобы не скручивалась, Лураций придавил книгами и двумя бронзовыми светильниками, которые наряду с другими, подвешенными на крючьях в стене, давали достаточно света. Три небольших узких шкафа, несколько обшарпанных, но еще крепких занимали дальний простенок. Эти шкафы плотно заняли вещи ростовщика, перевезенные с проданного дома.

— Прошу, мой друг, – Гюи запустил гостей в первую комнату, предложив эльнубейцу расположиться на табурете у окна, а Гарнфуза провел к очень неудобной, крутой лестнице в подвал. Аютанцу со своей хромотой больных ног, пришлось изловчиться, чтобы спуститься в подвал.

— Ну, собственно, вот… – Лураций простер руку, указывая на лежавший у края карты нубейский прибор. – Сейчас разожгу еще свечи, – засуетился он, снимая со шкафа подсвечник.